Эволюция заставила родителей-людей ухаживать за своими детьми, а детей – обращаться за помощью к своим родителям. Эта взаимная потребность друг в друге, в свою очередь, выражается в чувстве, которое мы называем привязанностью. С точки зрения естественного отбора привязанность логична. Наши предки были социальными приматами, животными, которые нуждались друг в друге для выживания. То, что социальность у приматов выражается в крайне интерактивной форме, даже стало для нашего таксономического отряда его отличительной особенностью. Мы – не просто скопление мартышек, шимпанзе или людей, но отдельные группы, члены которых, как правило, большую часть времени проводят вместе, трогая друг друга, сидя рядом и вместе перемещаясь [25] . Мы узнаём друг друга по внешности и голосу и постоянно заняты мыслями друг о друге. И поскольку мы – социальные животные, для которых взаимоотношения чрезвычайно важны, объяснить и понять, что такое привязанность, для нас не составляет труда. Испытывать привязанность к кому-либо – это значит хотеть быть с ним, чувствовать себя комфортно в его присутствии, влюбляться. Вот и получается, что для родителей, детей, супругов и родственников отношения привязанности – это норма, и мы заранее ожидаем, что в жизни нам предстоит вступить во всевозможные их разновидности.

Мы также предполагаем, что узы привязанности каким-то образом формируются в момент рождения и что главной и наиболее фундаментальной их разновидностью является привязанность друг к другу матери и младенца. Ведь, в конце концов, это – тип связи, наиболее привычный для всех живых существ, у которых родители проявляют хотя бы минимальную заботу о потомстве. Кошки, например, которые в норме большую часть жизни проводят обособленно, некоторое время испытывают глубокую привязанность к своим котятам, и даже самая недружелюбная кошка оказывается довольно приличной матерью. Естественный отбор связал мать и детеныша, потому что эти отношения необходимы. Некоторые детеныши рождаются самодостаточными, но большинство нуждаются в том, чтобы их научили ходить или летать и отличать съедобное от несъедобного. Поэтому самки в большинстве своем запрограммированы любить своих детенышей; а детеныши в большинстве своем запрограммированы привязываться к матерям. Эволюция сделала так, чтобы матери и детеныши привязывались друг к другу, чтобы матери кормили и защищали своих детенышей, а детеныши держались поближе к своим матерям, чтобы получать от них пропитание и защиту.

Человеческие дети появляются на свет с неразвитой нервной системой и, в отличие от других млекопитающих и приматов, очень зависимыми от тех, кто о них заботится (фото Д. Хэтч)

От эволюционной обусловленности перейдем к рассмотрению эмоционального аспекта привязанности. У людей связывающие мать и дитя узы обычно почитаются священными – лучшим, важнейшим и наиболее естественным видом привязанности. Нет картины сентиментальнее, чем изображение самки какого-либо животного со своими детенышами; в жанре «мать и дитя» даже гиены и летучие мыши выглядят трогательно. В человеческом же обществе матери и дети занимают наиболее чтимое положение. У нашего с вами вида взаимоотношения матери и ребенка так долго считались чем-то само собой разумеющимся, что немногие задумываются о сути этих отношений или даже спрашивают себя, а не являются ли они фикцией, учитывая, как далеко мы, якобы, отошли от чисто животного поведения.

В исследовании поведения животных термин «связь» был введен в употребление группой европейских ученых, занимавшихся дисциплиной зоологии, известной как этология. В 1935 году зоолог Конрад Лоренц, наблюдая за животными, доказал наличие врожденной связи между новорожденными гусятами и тем, кого они воспринимают как свою мать. Гусята и прочие птенцы типа цыплят и утят привязываются к первому объекту, который они видят, вылупившись из яйца. В эксперименте Лоренца первым живым существом, которое они видели, был сам экспериментатор, и именно он стал восприниматься ими как их мать; гусята ориентировались на него и всюду за ним следовали [26] . Однако обычно первым существом, которые видят птенцы, оказывается их мать. Этот механизм, называемый «запечатлением», хорошо подходит тем видам, у которых детеныши вылупляются сразу большой группой и должны немедленно привязаться к взрослой особи, у которой они будут искать пропитания и защиты. В случае запечатления связь по большей части устанавливает сам детеныш, и именно на нем лежит ответственность за ее поддержание. Важно, что запечатление происходит в специальный промежуток времени, когда детеныш запрограммирован привязываться к любому движущемуся объекту, и когда момент этот прошел, привязаться к кому-либо другому его уже не заставишь.

Запечатление чаще всего встречается у зрелорожденных (то есть физически и поведенчески более независимых) видов, чьи детеныши могут сразу и видеть, и передвигаться. У незрелорожденных, то есть более беспомощных, чьи детеныши не могут видеть и передвигаться самостоятельно, связь с младенцем устанавливает сама мать [27] . Например, у самок крыс поведение матери обусловлено гормонами; чтобы начать правильно взаимодействовать с новорожденными крысятами, в организме самки должны присутствовать определенные гормоны, которые начинают вырабатываться во время беременности. Ученые доказали, что именно они запускают это поведение, вводя крысам пролактин, окситоцин и другие гормоны, которые вызывали материнское поведение у никогда не беременевших самок, и блокируя эти гормоны у беременных крыс, которые затем не знали, как им себя вести с новорожденными крысятами [28] . Хотя для грызунов постоянное присутствие рядом детенышей и является стимулом, необходимым для долгосрочного поддержания у матерей соответствующего поведения, первоначальная их инстинктивная реакция на детенышей является реакцией на гормоны [29] . При этом у некоторых видов реакция эта может запуститься только в пределах определенного, решающего промежутка времени. Изучение овец и коз показало, что для запечатления у самки облика и запаха детеныша она должна увидеть его в течение первых нескольких минут после рождения [30] . Если лишить ее возможности сразу же установить связь со своим детенышем, она не признает его, даже если малыша забирали всего на несколько часов. У этих животных связь между матерью и детенышем устанавливается сразу же после родов, и для видов, где беременные самки в норме живут в большом стаде (где вполне реальна опасность перепутать детенышей) или в местности с множеством хищников (от которых детенышей нужно защищать с самого их рождения), это кажется логичным [31] . Стало быть, внимательность матери к своему новорожденному детенышу у некоторых животных напрямую обусловлена их природой; а у многих видов на установление этой связи отведен конкретный, решающий промежуток времени.

Роль биологии в установлении связи у людей и других приматов доказать намного сложнее. На заре исследований Фрейд считал, что связь «мать – дитя» берет свое начало исключительно в отношениях вскармливания [32] . Он считал, что связь устанавливает младенец, когда тот присасывается к груди мамы в поисках пропитания, а женщина на это лишь реагирует. Последующие теоретики считали, что механизм привязанности матери и ребенка строится на комбинации чувства голода и облегчения боли и дискомфорта и что мать лишь играет роль нейтрального стимула, на который младенец проецирует свои потребности. Иными словами, они считали, что это младенец отвечает за то, чтобы установить и поддерживать связь со своей матерью. Женщина же, реагируя на потребности младенца и воспринимая их как источник удовлетворения, лишь подкрепляет свою роль кормилицы и защитницы.

В 1960-х психолог Гарри Харлоу доказал, что у приматов пропитание и снятие дискомфорта почти никак не связано с природой и силой связи «мать – дитя». Харлоу забирал новорожденных детенышей макак-резусов у матерей и помещал их в клетку с двумя искусственными «матерями». Обе были изготовлены из дерева и проволоки и снабжены обезьяньими масками. В одной были встроены соски, через которые поступало молоко, другая была без молока, но обита махровой тканью. Доктор Харлоу провел ряд повторяемых экспериментов, в ходе которых детеныши время от времени кормились у «матери» со встроенной бутылочкой, но все остальное время проводили, уцепившись за ту, которая был обита тканью [33] . Таким образом, он эмпирически показал, что, хотя новорожденным детенышам приматов требуется пища, потребность в комфорте для них еще важнее. Что еще значимее, эти лишенные матерей детеныши макак вырастали социально неадаптированными и сами становились неумелыми матерями; они были неспособны привязаться к своим детенышам, потому что сами никогда не устанавливали связь со своими матерями. Доктор Харлоу и другие пришли к выводу, что для приматов связь с кормящей матерью является неотъемлемым условием здоровья и нормального развития и моделью, по которой животное строит все прочие отношения привязанности.

Примерно в то же время психолог Джон Боулби готовил к печати свое исследование о главенствующей роли, которую играет связь «мать – дитя» в психологии человека [34] . В первом томе своего труда о привязанности доктор Боулби доказывал, что отношения привязанности между матерью и ребенком возникли у нас давным-давно в ходе эволюции и роднят нас с прочими живыми организмами, размножающимися половым способом [35] . Боулби считал, что тот тип привязанности, который специфичен человеческому виду, также является древним механизмом, что отношения, которые мы можем наблюдать сейчас, возникли у наших предков-гоминидов в период, который он называл «зоной эволюционной адаптированности» [36] . Он предполагал, что связь эта вызывается врожденным стремлением матери защитить своего младенца и что плач или хныканье ребенка подкрепляют эту реакцию. С точки зрения Боулби, свою роль в этом процессе играет и теория запечатления этологов, потому что молодые матери оказываются чрезвычайно восприимчивы к своим младенцам по всем каналам чувственного восприятия, в том числе зрения, обоняния, слуха и особенно осязания. Иными словами, доктор Боулби предполагал, что связь «мать – дитя» выделилась в результате естественного отбора как модель поведения, помогавшая особям посредством привязанности и воспитания своих младенцев успешно размножаться и передавать свои гены. Матери, которые согревали, защищали и кормили своих младенцев, и младенцы, которые вызывали у своих матерей все эти виды поведения своим плачем или улыбкой, в конечном счете имели более высокие шансы добиться репродуктивного успеха. Взгляды доктора Боулби на феномен привязанности были однозначно эволюционистскими.