— Боже мой, это был отличный выстрел, — сказала она.

— Просто расслабься, насколько сможешь, — посоветовал я, — и как только мы избавимся от этих ребят, сразу же позаботимся о тебе.

— Отличный, отличный, отличный выстрел, — повторила она. — Должен был пройти через почки, печень, кишечник.., темнеет в глазах, я теряю сознание, но кровотечение не очень сильное, так что, думаю, пуля попала в брюшную полость. Путешественница.

Я поискал выходное отверстие, но его не было; пуля попала в живот под левое ребро, не слишком низко, и я боялся, что Эсме права: судя по всему, пуля задела печень, желудок или почки и, возможно, повредила некоторые крупные кровеносные сосуды.

Я ничем не мог ей помочь, так же как Ифвину, который уже не двигался, хотя пульс все еще прощупывался.

Я с трудом сохранял равновесие, когда фургон бросало туда-сюда.

— Ха! — воскликнула Терри. — Мы можем туда подняться?

— Так или иначе, но, по-моему, шансы есть.

Я откинул сиденье назад, оставив ужасное пятно испачканной в крови рукой, и уставился вперед в надежде увидеть, на что смотрят все остальные. Мы проезжали под высоким мостом, являвшимся частью небольшой деревенской дороги.

В сотне ярдов мы заметили мощеную тропку почти на краю высохшей реки.

— Давайте-ка я осторожно поведу, — сказала Паула.

— Это одно мгновение, рывок, по сравнению с тем, что мы только что преодолели.

Она развернулась, аккуратно подала назад, резко стартанула, разбрызгивая сырой песок и почти полностью зарыв в нем передний бампер, а за ним и задний мост, но один героический рывок — и мы выбрались на узкую дорогу, точнее — тропинку, достаточно широкую для фургона. Минута беспокойного маневрирования — и мы устойчиво встали на тропе.

— Что ж, дороги обычно приводят к другим дорогам, а мосты подвешены к дорогам, — сказала Паула, — так что эта тропа где-нибудь, возможно, и выйдет на дорогу, которая выведет нас из этой долины и даст возможность вновь двигаться на север. Как они?

— Оба без сознания, — ответил я. — Если хочешь, можно остановиться и попробовать оказать им помощь, но мне нечем остановить кровотечение. По-моему, ни один не протянет больше часа.

Паула съехала с дороги и поставила фургон под деревья.

— Тогда дадим им возможность умереть с комфортом. — Она перебралась назад, где сидели все остальные.

Иисус вздохнул.

— Мне будет не хватать Эсме. Я столько лет проработал с ней вместе! Ифвин мне не особо нравился — да и кому он нравился? Полумашина — а все же старался стать человеком, и мне жаль, что он никогда не закончит начатое.

Терри вытирала слезы.

— Мы как десять негритят: исчезаем один за другим. Нам не удастся справиться с тем, ради чего мы приехали.

Паула оглянулась.

— Лайл, ты как?

— Вымотанный и ничтожный, — сказал я в ответ, — но живой. Вроде бы.

Теперь Терри плакала навзрыд, повторяя:

— Простите, простите.

Иисус подошел к ней, чтобы успокоить, а она прижалась головой к его груди, не переставая рыдать. Ее глаза неподвижно уставились в черную бездну за тысячи миль отсюда.

Паула вздохнула и села рядом со мной, на пассажирское сиденье посередине.

— Обними меня, мне нужно немного утешения, — попросила она. Я выполнил просьбу; некоторое время мне казалось, что Паула не склонна продолжать разговор, но потом она сказала:

— Мы должны бежать, но сил ни у кого не осталось. По крайней мере Эсме и Ифвин умрут в некоем подобии мира. Одна из Билли Биард видела нас внизу у источника. Как ты считаешь, остальные скоро присоединятся к ней?

— Трудно сказать. Но я сейчас ни на что не способен, Иисус в шоке, и… — Я откинул ей волосы с лица и увидел, что они слиплись от слез. — Паула, ты и сама неважно себя чувствуешь.

Я балансировал на грани, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться, слезно прося, чтобы все вновь обрело смысл; однако поскольку все сидели в изнеможении и им самим было плохо, мне пришлось подождать с проявлением чувств. Я переборол дурноту, подкатившую к горлу, сдержал уже готовый было вырваться крик и как можно спокойнее произнес:

— В данный момент мы находимся на дороге. Что, если мы просто отъедем подальше, чтобы нас не было видно с русла? Овраг сильно зарос кустарником. Нас, конечно, могут и так найти, но по крайней мере хоть как-то укроемся; а если не найдут — сможем отдохнуть и тронуться в путь с наступлением темноты. Если же нас обнаружат, то это место ничуть не лучше и не хуже любого другого, нас все равно окружат и перебьют, а шансов вырваться никаких.

— Мне вполне подходит, — ответила Паула. — Сядешь в пассажирское кресло рядом со мной, ладно?