— Уэсли, с тобой всё в порядке? — спрашивала мама всякий раз, когда папина кожа приобретала бледный, едва ли не зелёный цвет. Но он будто и не слышал её вопроса, продолжал покусывать нижнюю губу, пока из неё не начинала литься кровь.

Ближе к часу ночи, когда мои глаза начинали потихоньку закрываться под тяжестью век, раздался звонок в дверь, а позже пронзительный стук, что вывел меня из дремлющего состояния.

— Кому это мы понадобились в столь позднее время? — удивилась мама, подходя к двери.

Папа тем временем вскочил на ноги и взволнованно посмотрелна меня, а через секунду — на дверь. Я последовала его примеру и тоже поднялась на ноги, кладя книгу на тумбочку, а плед на кресло, в котором провела большую часть дня.

Мама открыла дверь прежде, чем успела осознать, что этого делать не стоило. В дом ворвались трое молодых офицера в золотом обмундировании. Они поспешно оградили меня от родителей, чтобы те не смогли ко мне подойти, и выставили перед собой оружие — мечи с золотой рукояткой. Я же, понимая всю безвыходность своего положения, оставалась стоять на месте, во все глаза смотря на незнакомцев, военная форма которых значительно отличалась от тех, что мне доводилось видеть по телевизору.

— Папа, что происходит? — спросила я, но мой вопрос вновь остался без ответа.

Отец молча смотрел на прибывших гостей, время от времени напрягая все своё тело, что делал всякий раз, когда был раздражён или чем-то разгневан.

— Вот мы и нашили тебя, Уэсли, — следом за офицерами в дом вошла высокая худощавая женщина с бледной кожей, несвойственной обычному человеку. — Долго же ты от нас скрывался.

— Старался, — ехидно улыбнулся отец. Миг, и его улыбка исчезла, он осмотрел незнакомку с головы до ног и сердито заявил: — Зачем ты обстригла свои волосы, Арабелла?!

— А зачем ты покинул свой дом? — сердито прошипела она, сверкая своими золотистого цвета глазами.

— А ты, вижу, ничуть не изменилась: всё так же чтишь закон и соблюдаешь правила, — с грустью в голосе проанализировал папа. — Вот только теперь ты стала плохо выполнять свою работу. Как можно было искать меня столько лет? Я ведь даже никуда не переезжал.

— Ты использовал магию, чтобы скрыться от нас в человеческом мире! — возмущалась женщина, словно ребёнок, у которого забрали любимую игрушку. — Ты забыл, что нам запрещено её использовать без срочной необходимости?

— Не забыл, — улыбнулся отец, явно наслаждаясь тем, как женщина на него злилась. Или он просто был рад её видеть? — А так же я отчётливо помню, что уже не принадлежу к вашим рядам. Или ты забыла?

Желваки незнакомки ходили ходуном, кажется, она была готова одним лишь взглядом удушить моего отца. На маму, впрочем, как и на меня, никто не обращал внимания, да и мы не спешили встревать в разговор. Наверное, в большей степени потому, что совершенно не понимали, что происходит и кто все эти люди.

— Мы забираем твою дочь в женскую академию колдовских искусств, — заявила женщина с ярко-рыжими волосами, бросая в мою сторону презрительный взгляд.

Улыбка отца тут же померкла, словно потушенная из-за ветра свеча. Посерьёзнев в лице, он нахмурил брови, всем своим видом выражая недовольство.

— Ей всего лишь пять лет, — с удивлением в голосе напомнила мама. До этого момента она молчала и не смела произнести ни слова, по всей видимости, была напугана происходящим. Но услышав о том, что меня хотят забрать в какую-то школу, её страх тут же куда-то улетучился. — Я не посмею вам забрать мою дочь!..

— Это не обсуждается, — строго заявила незнакомка, прерывая мамин монолог, — сама природа избрала её в свои ряды. Мы не смеем идти против правил, — она вновь посмотрела на меня и приказала офицерам: — Уведите её.

Трое молодых мужчин, превышавшие в росте и массе, схватили меня за руки и попытались вывести из дома, но я старательно вырывалась из их крепкой хватки, бултыхала ногами и во все горло кричала:

— Отпустите меня! Мама! Папа! Что происходит?!

— Подождите! — крикнул им отец. От его серьёзного тона они остановились, но сделали это, скорее, по привычке, нежели по собственной воле. — Позвольте мне хотя бы объяснить ей, что происходит. Она же ничего не знает.

Все повернулись в сторону Арабеллы, которой подчинялись офицеры. Минуту женщина размышляла над своим дальнейшим решением, но в конечном итоге сдалась и позволила мне попрощаться со своими родителями по-человечески. Офицеры меня отпустили, и я в ту же секунду побежала в объятья родителей.

— Джуди, — ласково начал отец, — школа, в которую тебя повезут, сильно отличается от человеческой, но она очень хорошая. Тебе там никто никогда не причинит

боль. Ничего не бойся, у тебя все получится, — крепко обняв меня за плечи, папа прошептал мне на ухо так тихо, что только я могла услышать: — Быть лучше остальных у тебя в крови.