Лицо брата дышало гневом. Мое – тоже. Пусть он вспыльчив, но и я ненамного хладнокровнее, а разговор со мной в такой манере не подействует на меня успокаивающе.

– И что?

– А то! – огрызнулась я. – Подумала, что незачем убивать малолетку.

– Не видел я никакого ребенка.

– Ничего удивительного: ты слишком медленно бежал, – пробормотала я.

Сказав это, я повернулась и пошла к центру лагеря. Джоуна тут же меня догнал, схватил за руку и силой развернул лицом к себе.

– Эй, отцепись! – сердито потребовала я, толкнув брата в грудь.

Он выпустил мою руку. Я гневно зыркнула на него. Так и хотелось наставить на него пистолет, чтобы не лез с расспросами.

– И куда теперь тебя несет? – с нескрываемой злобой спросил Джоуна, продолжая жечь меня взглядом.

– Домой, – вызывающим тоном ответила я. – Мое дежурство окончено.

Брата злило, что я не сникла. Раньше, когда я была помоложе, я позволяла Джоуне помыкать мною и давать указания. Но за последние несколько лет я стала куда сильнее, жестче и научилась гораздо активнее сопротивляться чьей-либо власти.

– А я считаю, что прежде тебе нужно доложить Селту о налете, – прорычал Джоуна. – И рассказать, как тебя угораздило отпустить налетчика.

– Хорошо, – ответила я, выпучив глаза.

Я резко повернулась, намереваясь оторваться от брата. Он поперся следом, черт бы его побрал. Громко топая на ходу.

– Я знаю, куда идти. Тебе незачем меня сопровождать.

– Ошибаешься. Хочу убедиться, что ты расскажешь правду.

Эти слова я пропустила мимо ушей и пошла дальше между неказистыми домишками. Было уже совсем темно. Кое-где дорожку освещало скудное мерцание свечей и тусклый свет керосиновых ламп. В полной тишине, злясь друг на друга, мы шли к командному центру – обычно Селт обретался там.

Я постучала в дверь, соблюдая формальность, и не более того.

Джоуна наградил меня очередным сердитым взглядом.

– Ну что еще? – тихо проворчала я, отключаясь от его раздражающего присутствия и собственного жуткого поведения.

Брат лишь молча покачал головой.

– Входите, – донеслось из-за двери.

Я повернула ручку, одновременно навалившись на дверь плечом. Из-за конструкции здания ее часто заклинивало. Комната освещалась единственной свечкой на письменном столе среди вороха бумаг. За столом сидел обуреваемый заботами Селт. Только при виде меня выражение его лица изменилось, а глаза вспыхнули. Тени подчеркивали мелкие морщины на его коже, делая их рельефнее. Легкая проседь в волосах сейчас была заметнее, чем днем. В сумраке он выглядел старше своих лет.

– Грейс! Входи, располагайся. – С улыбкой Селт указал на стул по другую сторону стола.

Сдержанно улыбнувшись, я села. Следом к столу подошел Джоуна.

– И ты, Джоуна, тоже садись, – добавил Селт.

Брат не отозвался на предложение. Он встал рядом с моим стулом и скрестил руки на груди. Селт с недовольством посмотрел на него и снова повернулся ко мне:

– Чему я обязан удовольствием лицезреть тебя?

Собрав листы в аккуратную стопку, он уложил их перед собой. У Джоуны это вызвало презрительную усмешку.

– Не тяни, Грейс, выкладывай.

Селт внимательно посмотрел на меня.

– Что случилось? – спросил он, перестав улыбаться.

– Тут… был налет на керосиновый склад, – сказала я, выпуская наиболее важные подробности.

– И?.. – торопил меня Джоуна.

– Они скрылись.

– А почему они скрылись? – спросил брат.

Он что, мало меня позлил? Теперь хочет выставить перед Селтом полнейшей идиоткой?

– Потому что я их отпустила, – неохотно призналась я.

Я говорила, почти не разжимая рта.

– Грейс, почему ты так поступила? – спросил Селт и потер виски, будто от моих слов у него схватило голову. – Ты же знаешь: мы не можем попустительствовать налетчикам.

– Со взрослым был мальчишка! – выпалила я в свое оправдание.

– И что с того? – прорычал Джоуна. – Он участвовал в налете. Такие быстро взрослеют. А в следующий раз он возьмет тебя на мушку.

– Очень сомневаюсь. Мальчишка был напуган. По-моему, теперь ему очень долго не захочется выходить за пределы своего лагеря.

– Ты хоть узнала, из какого лагеря они были? – спросил Селт.

В его голосе я уловила нотки недовольства и от этого почувствовала себя куском дерьма.

– Нет.

– Толку от тебя никакого! – злобно бросил мне Джоуна. – Слабачка!

– Заткнись! – парировала я. – Да, я не поступаю как бессердечная сволочь вроде тебя. Но это еще не делает меня слабачкой.

Меня подмывало вскочить и врезать братцу в челюсть.

– Селт, ты собираешься хоть что-то с этим делать? – гневно разглагольствовал Джоуна. – Если она боится убивать налетчиков, ее нельзя пускать на дежурства.