Шрифт:
– Гм! Ну, ладно, продолжай контролировать события. Пока что помощи от тебя никакой...
– Но, дядя...
– Я собираюсь на прием к президенту университета. Раз Харкурт не хочет или не может помочь, я буду действовать через его голову.
– А что - президент занимает большое положение в политической шумихе?
– Да. Он, Шелли Артур Мэхью, - секретарь по делам околосолнечного пространства.
– Вот это да! Действительно, важная персона.
– По крайней мере, он принадлежит к партии, стоящей сейчас у власти. И как член правительства он обязан увидеть преимущество моей ценной работы над жалкой коллекцией устаревшей ерунды.
Рэндолф договорился о встрече с Мэхью и вылетел в столицу, на месте которой когда-то была пустыня Сахара. Мэхью принял его доброжелательно, обходительно, продемонстрировал свои изысканные манеры - но в помощи вежливо отказал. На обратном пути Рэндолф снова и снова повторял про себя последние слова Мэхью: "Я ничего не могу сделать, профессор. Фонд Максвелла находится под строгой юрисдикцией членов правления. Они считают, что наступило время и искусству заполучить кусок добычи."
– Добычи, - с отвращением повторил Рэндолф, рассказывая Мэллоу о результате поездки.
– Добычи.
– Очень емкое слово, - оценивающе сказал Мэллоу.
– Мэхью употребил это же слово, говоря о том, что сам постоянно занимается вопросами финансирования, вдобавок ко всем своим бесчисленным обязанностям и делам. Должен сказать тебе, - добавил как бы по секрету Рэндолф, - Мэхью просто задыхается от работы, страшно переутомляется.
– Довольно странно, но то же самое сказала Элен о тебе...
– Она говорит обо мне, да? За глаза? Какая высокомерная, наглая женщина!
Мэллоу засмеялся. Он чувствовал, что надо сдерживать себя от перемусоливания ненужных подробностей, чтобы не попадать в неприятное положение в ежедневных беседах с профессором - Терри с огорчением заметил, что напряженность в отношениях с дядей надоедает и утомляет его больше, чем необходимость вежливых встреч с Чейз. Теренс посмотрел в окно, его взгляд пробежал по покрытой снегом лужайке травы, где работало несколько калориферов, и остановился на низком сером зубчатом крыле здания, где размещался факультет искусств и литературы. Она должна быть именно там сейчас, наверное, читает лекцию в своей необычной, серьезной манере группе разинувших от удивления рты студентов о внутреннем мире как положительных, так и отрицательных героев в произведениях Шоу. Смешная маленькая девочка. А эти красные волосы...
– Теренс! Ты слушаешь, что я говорю?
– Нет, дядя, - признался Мэллоу с обезоруживающей честностью.
– Я обдумывал более эффективный способ убедить Элен Чейз...
– Гм! Я только что говорил, что ты можешь забыть ее...
– Забыть ее?
– начав понимать, что он лишается легкой работы, Мэллоу расстроенным голосом попытался возразить дяде.
– Но мы только начали чего-то добиваться.
– Ничего мы не добились. Я принял решение и собираюсь подойти ко всей этой проблеме с противоположного конца. А теперь пойди и найди доктора Хаулэнда. Ты, он и я должны все серьезно обсудить - и действовать.
Несмотря на твердые интонации в голосе, Рэндолф смотрел на предстоящую беседу со своим новым ассистентом с неуверенностью, с которой обычно не любил начинать никакое дело. Со старым Гусманом все в порядке. Он сделает все, что ему скажешь. От него требуется точность, компетентность, умение кропотливо работать при проведении экспериментов иными словами, быть в роли повивальной бабки. Что же касается Питера Хаулэнда. Хм-м. Хаулэнд был новичком - полный внешнего лоска, чрезвычайно известный несмотря на свою молодость, но, к огорчению, с чересчур независимым характером.
Питер Хаулэнд вошел вместе с потоком свежего воздуха, очищая свои плечи от припорошившей их белой пудры.
– Целый воз снега свалился на меня, как только я подошел к двери, сказал он приветливо.
– Вы хотели видеть меня, профессор?
– Да, Питер, мой мальчик. Садись, садись. Ты тоже, Теренс. Сначала, Питер, я проинформирую тебя о положении дел, а затем мы сможем приступить к принятию решений.
Мэллоу заметил, как вдруг изменился его дядя, и вообще Терри считал его человеком переменчивым. Лицевые мускулы маленького профессора напряглись, губы сильно сжались, во взгляде были твердость и решительность. Весь его вид не давал ни малейшего повода для улыбки. Он стоял здесь, посреди всей Галактики, подобно петуху с выпяченной грудью, приготовившемуся к схватке, - пяти футов ростом, с твердым, как скала, намерением. Почти воочию казалось, что на его маленьких ногах красуются шпоры.
Но не двигавшийся с места Питер Хаулэнд безошибочно почувствовал, к своему удивлению, что Рэндолф не в себе. Такое состояние для знаменитого профессора было нехарактерным, но на сей раз он не мог скрыть своего беспокойства несмотря на бравый вид - и это все больше и больше удивляло Хаулэнда.
– Тебе известно, на каком этапе находится наша работа перед отправлением на Поучалин-9? Все, что мы могли сделать на Земле, - уже сделано. Теперь нам нужна абсолютно стерильная планета, на которой совершенно нет жизни ни в какой форме, планета, где мы можем практически испытать наши теории. Я бы хотел сейчас услышать твое мнение о том, есть ли такие аспекты в наших исследованиях, которые требуют дальнейшей разработки здесь, на Земле.
Хаулэнд слегка заерзал в удобном кресле, а потом, взвешивая каждое слово, сказал:
– Я совсем недавно у вас, профессор, но ваша работа уже привела меня в восторг. Важность ее невозможно переоценить. Что касается места проведения дальнейших экспериментов, я уверен, что следующий шаг должен быть сделан уже не на Земле, а на Поучалин-9. Для этого нам нужны средства, чтобы купить оснащение и добраться до нашей планеты.
– Да, действительно, ты у нас новенький, Питер! Я был исключительно доволен приобретением свежих мозгов для своей работы. Ты хоть и появился недавно, но успел уже внести неоценимый вклад - фактически благодаря тебе, непосредственно тебе мы так успешно продвинулись. Годами мы создавали только простейшие клеточные существа. Получение таких клеток мы и считали сотворением жизни, но настоящей жизнью, надо признать, живут лишь клетки, способные размножаться. Жизнь - это когда клеточные создания могут обзаводиться энергией, получаемой ими в наиболее приемлемой для них форме, и приспосабливать ее для себя, когда клетки способны изменять течение тепловой энергии в природе, способны к организации и наведению жизненного порядка в примитивном, неживом хаосе.