Сережа был хорошо воспитан, везде за меня платил и в целом был мужчиной, рядом с которым хочется быть женщиной. Он ходил на охоту с отцом, слушал винил, ездил на собственной машине, пил только виски, курил по пачке в день, много зарабатывал, жил отдельно… И был абсолютно помешан на своей работе. За месяц наших отношений, если можно их так назвать, мы больше говорили по телефону, чем общались вживую. Когда Сережа ложился спать, он клал телефон между собой и мной на случай, если ему позвонят по работе. Но мне было достаточно его внимания, чтобы начать возводить воздушные замки. Я поставила на его звонок свою любимую песню, досконально изучила все его фотографии ВКонтакте, стала ходить в тренажерный зал и практически перестала есть, чтобы влезать в красивые платья подруги на случай, если он все-таки освободится на этой неделе. Иногда я приходила из тренажерки и падала в коридоре от истощения. Я очнулась лишь в тот момент, когда сидела ночью в маршрутке с ведром напеченных мной пирожков, которые везла Сереже, потому что он слишком занят и, бедный, наверное, голодает. Напротив меня сидели Элеонор и Аллкаш, знающие меня с семи лет, и смотрели на эту картину, как на сношение жирафа с китом.

– Ты ее узнаешь вообще?

– Я нет.

Я передала пирожки его другу, который был дома, и, пока ехала обратно в Балашиху, поняла, что дальше так не пойдет.

Мы с Сережей практически не виделись. А когда виделись, то вечно спорили о политике. Я говорила, что «Единая Россия» – воры, он повторял, что они смышленые ребята. Я говорила: «Смена милиции на полицию стоила стране миллионы, лучше бы они больницы строили». Он отвечал: «Зато я знаю тех, кто хорошо на этом заработал». Я прощала ему все за его красивую внешность и прекрасный музыкальный вкус. Наверное, меня отчасти манил его образ плохого мальчика, испорченного деньгами и властью. Мне все казалось, что я его спасу. Для него я была хиппи-девочкой, наивной, но светлой. В мире алчности и мужиков я светила ему своим утопическим взглядом на жизнь.

– Знакомьтесь, это Даша. Она любит солнце и не любит президента, – представлял он меня своим коллегам.

Наступил декабрь, и в стране прошли долгожданные выборы. Победил Путин. Москве, Питеру и остальным крупным городам страны, где есть интернет и интеллект, было понятно, что результаты выборов фальсифицированы, и народ вышел на улицы. Вышли и мы. Сереже это не понравилось. Он сказал, что, если я пойду на митинг и меня увидят в камерах, у него будут проблемы. Что он не может встречаться с девушкой, которая активно проявляет свое негативное отношение к правительству. Естественно, я своих намерений не изменила, и, пока он платил подросткам из «Молодой гвардии» по триста рублей за то, чтобы те стояли на всех площадях, где есть оппозиция, махали флагами «Единой России» и орали в рупор патриотические речовки в пользу президента, мы были на «Маяковской», и нас обступили менты. Они построили стену из пластиковых щитов и на «раз-два, взяли!!!» пошли давить людей. Параллельно этому в «ВАЗы» насильно закидывали людей без разбору просто за то, что они находились в толпе. Я четко запомнила эту стену из злых лиц, надвигающуюся прямо на меня. И подростков за их спинами, с лицами радостными, как морда шавки у ног хозяина, которая знает, что ей можно тявкать сколько угодно, ведь хозяин ее защитит. Вооружившись рупорами, эти дети скандировали: «ЧАЩЕ УЛЫБАЙТЕСЬ! ЧАЩЕ УЛЫБАЙТЕСЬ!»

Под этот крик менты стали откровенно бить всех, кто не успел отбежать. Я схватила Элеонор за руку и вбежала в стеклянные двери здания театра. Прижавшись ладонями к стеклу, мы в ужасе наблюдали, как менты избивают людей до крови, кидают в свои автобусы и увозят.

На следующий день Сережа позвонил мне и холодным тоном сообщил, что я не подхожу на роль его будущей жены.

Это был единственный раз в моей жизни, когда мы разошлись с человеком по политическим разногласиям.

В тот момент мне хотелось взять за ручку свой верный чемодан, добраться до ближайшей остановки или аэропорта и исчезнуть. Я пришла пожаловаться маме, что мой суженый меня кинул:

– Все было так идеально! Мы могли бы быть счастливы…

– Доча, да откуда ты знаешь, что могло бы быть? Может быть, он бы так и не отпустил никогда работу на задний план, и через год ты пришла бы к нашей двери с ребенком в подоле? Что, если вселенная только что уберегла тебя от страшной участи? Пути Господни неисповедимы! – после того, как мой папа чудом выжил при операции на сердце, мои родители-атеисты ударились в религию. Меня часто раздражали их проповеди, но иногда они говорили очень дельные штуки. – У Господа есть три ответа на все наши просьбы: «на, бери», «еще не время» и «у меня есть кое-что получше для тебя».

На деле, именно так, как прогнозировала моя мама, и вышло. Только произошло это не со мной, а с другой девочкой из какого-то маленького городка. Она залетела, Сережа, как приличный парень, на ней женился, но быть собой не перестал. Вскоре они развелись, и бедная девочка уехала с ребенком обратно к родителям в свой маленький городок. Но все это было потом, а в то время я очень обиделась на судьбу и скатилась в депрессию.

Начался новый год, и я проводила его в стандартной московской спячке. Мне было решительно нечего делать в этом городе, тем более в такой мороз. В этот момент мне написал Роб:

– Привет, Даша! Как твои дела?

– Да так себе… У меня начались каникулы, а мне даже некуда поехать. Звала подруг в Египет – хоть куда, на что денег хватит, – они сначала согласились, а потом отказались. Это Москва. Тут все слишком заняты неизвестно чем.

– Сколько у тебя есть времени?

– Дней десять.

– У тебя еще открыта американская виза?

– Э-э… Не знаю… Сейчас проверю.

Мысль, что по одной визе можно съездить в Штаты дважды, мне как-то даже в голову не приходила. Я побежала к паспорту. Виза была до апреля.

– Да!

– Отлично. Напиши мне свой имейл.

Я написала. Через пятнадцать минут мне пришло короткое сообщение:

– Проверь почту.

На почте лежал билет Москва – Сан-Франциско. Я до сих пор считаю это самым первым и ярким чудом, которое со мной произошло, потому что именно тогда я поняла, что, если дерьмо случается, значит, случится и волшебство.

Летом я наконец окончила институт. Не сказать чтобы эти падающие лепестки роз, дурацкая шапка на голове и синяя корочка со словом «диплом» для меня значили что-то, кроме одного: наконец-то впервые за всю свою чертову жизнь и во веки веков я была вольна прокладывать свой путь в любую сторону этого сумасшедшего мира самостоятельно.