– Здравствуйте! – сказала я, не вставая. – Извините, что тут сижу, я просто очень устала. Я обыскалась этот чертов Дом солнца.

– Ха-ха! Да все в порядке. Так ты ищешь Дом восходящего солнца?

– Да. У вас есть соображения, где, черт возьми, он может быть?

– Да, ты сидишь прямо напротив него.

Я уставилась в темноту. Прямо передо мной стоял тот самый белый дом с черным балконом.

– Он называется Домом восходящего солнца, потому что вон там, на втором этаже, был карточный дом и бордель по совместительству. Люди сидели до утра и играли в покер, пока из-за горизонта не появлялись первые лучи солнца. Окна всегда были открыты, и свет бил через всю комнату.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Я живу здесь всю жизнь.

– А что там сейчас?

– Простой жилой дом. Не уверен, что даже его хозяева знают, где живут.

Я вручила ему мыльницу, вцепилась в забор дома и повисла. Такая и осталась фотография совершенно ужасного качества: я, висящая непонятно на чем, с горящими красными глазами. Но я знала ее цену, и мне было даже приятно, что без объяснений она не представляет собой ничего особенного. Оказалось, что этот мужчина – хозяин вечеринки. Он пригласил меня внутрь, вручил бокал шампанского, взяв его с подноса официанта, и сказал коронное: «Наслаждайся ночью». В углу комнаты сидели черные музыканты, вдоль стены стояли повара и предлагали самые изысканные блюда, люди были одеты по-вечернему, а я, как всегда, чувствовала себя своей только рядом с музыкантами. Налакавшись и наевшись на халяву, спустя пятнадцать минут я уже училась играть на трубе на коленках у самого большого негра. Оказалось, чтобы издать хоть какой-то звук, надо дуть с такой дурью, что щеки болят так, будто сейчас лопнут.

С рассветом я ушла с вечеринки, с ухмылкой кинула победный взгляд на тот самый балкон в оранжевых лучах солнца и пошла в сторону дома. Я еще успела посидеть с каким-то уличным музыкантом на тротуаре, облокотившись вместе на стену. Он был в старой шляпе и рваных вещах. Его лицо было исполосовано морщинами. В чехле от гитары лежал диск с его песнями. Он разговаривал с сильным акцентом, и я с трудом его понимала. Я похвасталась ему как своему дедушке:

– Я нашла Дом восходящего солнца!

– Вот как? Молоде-е-ец. Не спейся только, как все его обитатели. Откуда ты такая молодая, девочка?

Мы продолжали болтать о музыке и смысле жизни, пока молодые парни проходили и освистывали меня, не понимая, почему я выбрала в компанию не их, а старика. А старик в шляпе сыграл мне ту самую песню группы «Animals», и когда он закончил петь последний куплет, я сказала ему «keep playing» и, отсчитав проигрыш, запела на русском:

«Иямагоаойнейакланяааяаиьяаяа. Не жди меня, мама, хорошего сына, твой сын не такой, как был вчера… Меня засосала опасная трясина, и жизнь моя вечная игра».

По наводкам знакомых я ехала в Остин. Мне сказали, что это самый движовый и необычный город Техаса. Его лозунгом было «Keep Austin weird» [16] . На деле Остин оказался самым обыкновенным городом, похожим на все, в которых я была до этого. Прикол был в том, что это для Техаса Остин казался странным, ведь остальной штат любил грузовики и ковбойские шляпы.

Я осталась у доброго и очень вежливого парня по имени Люк. Вечером мы пошли ужинать с ним в ресторанчик у реки, где после двух банок «Техасского чая» (коктейль, похожий на «Лонг-Айленд», только крепче) я поведала ему об истории с Дэниелом и о своей безнадежности. Все это время я буквально ощущала телом, как расстояние до Денвера снова уменьшается, и не могла принять решение, проехать мимо него или нет. Дэниел перестал отвечать на мои сообщения ровно с того момента, как я пересекла границу Штатов. До этого он писал, что было бы здорово увидеться где-нибудь в Калифорнии. Я ничего не сказала ему по поводу фотографий в Фейсбуке, потому что технически он имел полное право завести себе девушку, ведь мы ничего друг другу не обещали, и к тому же я лелеяла надежду, что, может, это несерьезно и, если мы вновь увидимся, он все поймет и снова уедет со мной в закат. На мое чистосердечное признание Люк ответил:

– Поедешь и узнаешь. Это лучше, чем если ты не попытаешься встретиться и не узнаешь, как все могло бы быть.

На руку сыграло и то, что мой друг из Нэшвилла, Джастин, тот самый певец, тоже был в Денвере и сказал, что я могу остаться у него.

И я поехала в Денвер. Роковой день приближался.

В Денвере меня уже ждал Джастин. И не ждал Дэниел. Я не могла понять, видит ли он вообще мои сообщения, поэтому написала его другу, с которым он раньше жил; тот сказал, что Дэниел переехал к своей девушке. От слов «его девушка» внутри меня что-то перевернулось. Но я все равно попросила его сообщить Дэниелу, что буду ждать в нашем садике в восемь и что у меня его футболка, и тот дал добро. Футболка была на этот раз уже оранжевая, Дэниел дал мне ее в Денвере, когда я уезжала, чтобы я снова вернула ее при встрече. В одиночку я прошлась по нашему городу… Дошла до нашего дома и дворика рядом с ним. Здесь год назад я плакала и говорила, что не смогу его забыть; так и оказалось. Любовь делает с нами сумасшедшие вещи… С возрастом это проходит. Я больше никогда не полюблю так отчаянно и одержимо. Это как первый раз прокатиться на американских горках – в следующий раз тоже будет весело, но уже не так. Я смотрела на наш двор через сетку и бессмысленно крутила железную ручку закрытой двери. Ключа у меня больше не было.

В 20.00 я пришла в сад и просидела там два часа. Сердце билось. Мне мерещилось, что он идет ко мне со всех направлений… Я успела представить сто версий того, как он будет выглядеть, во что будет одет. Но ни одна из них, даже самая неузнаваемая, так и не появилась. Мы с Джастином договорились, что, если в десять Дэниела еще не будет, я встану и уйду с ним. В 22.00 он стоял рядом со мной. Мне было так пусто, что я не могла даже плакать. Он взял меня за руку и потащил за собой, прочь из этого сада. В ту ночь мы сидели на тротуаре у дома, в котором его друзья закатили вечеринку. Я бессмысленно пялилась в пол, облокотившись на стену. Пытаясь поймать мой взгляд, Джастин произнес то, что я не хотела слышать:

– Даша. Сегодня в саду эта история закончилась. Ты сделала все, что смогла. Ты должна отпустить это. Все кончено.

– Нет, не кончено!

– Кончено. Ты должна пройти через это. Возможно, это займет время. Но сейчас это официально закончилось.

Никогда прежде я не испытывала такого отчаяния. Я не знала, что делать дальше. Эта встреча была для меня светом самого дальнего маяка, к которому я плыла весь год. Я доплыла. И свет погас. Темнота схватилась за мое горло своими черными пальцами. Все стало бессмысленно.