– И совет проси до того, а не после того, как приметесь за его огненную воду.

– Это разберемся.

– Ну мы поехали, Кузьмич.

– Хорошего отдыха. А бабы ваши, гляжу, базар затеяли, давно, что ли, не виделись?

– Да лет этак пятнадцать.

– Ну, тогда конечно.

Офицеры уложили добытое у Кузьмича в багажник, а точнее, кое-как втиснули. Сели в машину.

Водитель спросил:

– К острову?

– Дорогу-то знаешь?

– Я же местный.

– К острову, Миша, – сказал Гарин, – и не спеши, здесь подвеску в момент оставить можно.

– Да знаю, Борис Борисович.

Уланову не терпелось узнать, о чем так оживленно беседовали в их отсутствие женщины. Но те, как по команде, замолчали. По лицам было заметно: нашли общий язык и без всяких претензий.

«Ниссан», объезжая колдобины, вышел на лесную грунтовку, по ней до параллельной дороги, свернул налево и пошел к реке.

На песчаный берег напротив острова вышли через полчаса.

Покинули салон. Потянулись. Светило солнце, тепло, на реке полный штиль. Благодать да и только.

Гарин взглянул на Уланова:

– Ну, как тебе наша природа?

– Отлично, Боря. Надо найти лодку Кузьмича.

– Не проблема.

Он повернулся к водителю, который выносил из машины сумки, баулы, снасти, палатку.

– Миша!

– Да, Борис Борисович.

– Будь добр, здесь слева в осоке должна быть лодка с веслами, найди ее и пригони сюда.

– Есть.

– Ты официальность оставь для отдела! Мы здесь все отдыхающие.

– Так точно, товарищ полковник.

– Ты неисправим.

Сержант Овсянкин разделся до плавок, вошел в воду, фыркнул:

– А водичка-то холодная.

Уланов сказал:

– Понятное дело, не май месяц.

– А может, тут родники.

Он скрылся в осоке, оставляя за собой прореху.

Вскоре на чистую воду вышла объемная высокая лодка. Работая веслами, сержант подвел ее к берегу, деревянный нос заполз на песок.

– Ваша лодка, Борис Борисович.

– Одевайся, а то застудишь самое главное.

– Не-е, мы, Овсянкины, народ крепкий.

– Оденься, будешь крепким, когда простатит заработаешь.

Сержант подчинился.

Начали перекладывать, что взяли с собой. Резиновая лодка отпала, ее загрузили в багажник «Ниссана». Еще кое-что решили оставить. Гарин хотел оставить удочки, но Уланов воспрепятствовал:

– Пусть будут, побалуюсь.

– Но Кузьмич сказал, что на удочку клева не будет.

– Вот и проверим его слова.

Гарин повернулся к Овсянкину-младшему:

– Давай, Миш, грузи поклажу, пойдем на остров.

– Мне бы здесь остаться, Борис Борисович.

– А чего?

– Ну, машина тут, и вам мешать не хочу, да и не рыбак я в отличие от отца и Кузьмича. Не рыбак и не охотник.

– Тут-то что будешь делать?

– У меня книга интересная, вчера купил, давно искал. Как раз на выходные хватит.

– Любишь читать?

– Это да. По мне, лучше книга, чем кино.

– Сейчас это редкость.

– Ну, не скажите. У нас в Балаеве пять библиотек?

– Вроде пять, не считая школьных.

– А население тысяч пятьдесят, так?

– Пятьдесят семь, если быть точным.

– Знаете, сколько человек в этих пяти библиотеках записано?

– Сколько?

– Восемнадцать тысяч.

– Ты это серьезно?

– Можете проверить, каждый третий. А если не брать в расчет младенцев да стариков, которые уже физически не могут читать, только газеты просматривают, то процентов сорок, не меньше. Хотя в центральной библиотеке есть бабуля, которой восемьдесят шесть, а она все берет книги. О войне. Магазин книжный один, и там народу нету. Почти нет. Но объяснимо, кто в райцентре может позволить себе книгу за триста рублей, когда у пенсионеров, самого, кстати, читающего слоя населения, пенсия девять тысяч? Вот и идут в библиотеки.

Уланов проговорил:

– А по «ящику» говорят, что в России читать стали меньше.

– Покупать меньше. Но что это я вас задерживаю.

Он подхватил поклажу и начал переносить в лодку. Женщины между тем продолжили прерванное общение.

Гарин подтолкнул Уланова:

– Видишь, Рома, разговорились наши половины.

– Вижу и не понимаю. Из-за того что я когда-то увлекся Тамарой, Людмила поначалу отказывалась ехать. А сейчас щебечут, словно две подруги встретились.

– Ну и хорошо.