Здесь не должны живые быть, здесь – те, кто на покое»,

Дин рассказал ей всё, спросил, в реке что она моет,

И как живёт после того, как им пришлось расстаться.

Жена сказала: «После смерти здесь я очутилась,

Меня в жёны прислужнику Яньло-царя отдали,

Он – дух с коровьей головой, я в прачку превратилась,

Живём недалеко, его служить сюда прислали.

А мою я зародыши (могу этим гордиться),

Ведь если десять вымыть раз, и приложить все силы,

Родится мальчик из плода здоровый и красивый,

А раза два – обыкновенный человек родится.

А если же совсем не мыть, то будет глупым, грязным,

Царь мёртвых Яньло-ван распределил свою работу

Средь слуг своих, на мужа здесь он возложил заботу –

Зародыши мыть, мою я, учусь работам разным».

Спросил Дин: «Можешь ты помочь вернуться мне в мир смертных»?

– «Придёт муж, – та сказала, – мы попросим помочь в горе.

Но я – ваша жена, как и его жена, наверно,

Неловко будет мне присутствовать при разговоре».

Пришли домой к ней, говорили о вещах привычных,

Раздался стук в дверь. Дин тут в страхе под кровать забрался.

Вошёл муж, маску бычью снял, с лицом простым остался,

Лицо его, улыбка, речь – как у людей обычных.

– «Ну, как дела? – спросил жену он. – Я был в услуженье,

Дел много рассмотрел с царём, аж несколько десятков,

Стоял долго и падал ниц, вот, подустал, порядком,

Всё тело ноет, выпью». Тут воскликнул с удивленьем:

– «Здесь человеком живым пахнет». И стал озираться,

Искать и носом воздух втягивать, что было силы,

Жена, подумав, что скрывать больше нельзя, решила,

Из-под кровати мужа вынуть, он к ней приближался,

И рассказала, поклонившись ему в ноги низко,

О том, как встретилась с ним, и спасти его просила.

Сказал дух: «Помогу, хоть выход в мир живых не близкий,

Его мне доброта понравилась и покорила,

Моё изображенье в храмы пылью всё покрылось,

А он почистил, за поступок этот уважаю.

Вот сколько уготовано ему жить, я не знаю,

Но справлюсь в канцелярии, беды чтоб не случилось,

Так будет лучше». Выпили вина, поговорили,

Когда еду им принесли, Дин палочки взял в руку,

Дух и жена решительно его остановили,

Сказав, что мёртвая еда ему доставит муку:

«Бесовское вино вреда живым не причиняет,

Но пищу есть нельзя им, так как можно к ней привыкнуть,

И навсегда остаться здесь, ведь так всегда бывает,

Тот, кто к чему-то вдруг привык, не может уж отвыкнуть».

Ушёл дух утром и вернулся вечером довольный,

Сказав: «По спискам в мире вы должны живым остаться,

Мне нужно за пределы вывести вас, сделав вольным,

Пока не время ваше, и вам нечего бояться.

Дарю вам это, с ним разбогатеть вам можно в мире,

Кусочек Чжана из спины, живущего в Хэнани,

Богач он, как-то совершил поступок злой по пьяни,

Яньло велел ему крюк в спину вбить, повесить в тире.

Полночи в пьяном виде на крюке он проболтался,

Но так и не пришёл в себя, как видно, так напился,

Порвалось мясо, он сбежал потом, с крюка сорвался,

А на спине осталась язва, как он ни лечился.

И если это мясо в порошок ему истрёте,

Когда к нему придёте, объявив об излеченье,

И язву на спине мясным лекарство разотрёте,

Получите за это щедрое вознагражденье».

Дин кланялся, благодарил, в бумагу мясо спрятав,

Когда к заставе вышли, Дин направился к Хэнани,

Простившись, дух исчез. Дин сделался потом богатым,

Он Чжана вылечил и получил пятьсот юаней.

(О чём не говорил Конфуций)

Раз Янь Цзе-си пытался выбрать место погребенья

Своей жене, а вместе с ней и самому могилу,

Близ города Оуян было её место рожденья,

Он сам здоров был и имел недюжинную силу.

Собрал к себе он геомантов (1) несколько десятков,

И обратился к ним с такою просьбой необычной: