Яна шагала за носильщиком и обращала внимание на семенившего рядом Игоря не больше, чем на муху. Звонко цокали набойки. Встречные мужчины задерживали на ней взгляды. Одному, молодому блондину с атлетичной фигурой, она улыбнулась. Резкая боль в предплечье заставила остановиться.

– Ты меня не слышишь что ли?! – прокричал Игорь. Люди равнодушно их огибали. Скучающие пассажиры из зала ожидания наблюдали.

– Слышу, – спокойно ответила Яна. – А теперь посмотрим, услышишь ли ты, – она выждала несколько секунд и закричала. – Отпусти руку, скотина! Тебе только и надо, чтоб я драла тебя фаллосом в задницу. Отстань! Слышишь меня? Отстань, импотент!

Игорь отпустил руку и дикими глазами уставился на поэтессу. Яна, не теряя ни секунды, поспешила за носильщиком. Ей хотелось смеяться. Смеяться так сильно, как никогда до этого. Смеяться до такой степени, чтоб не было сил на ногах устоять. Яна невероятным усилием сдерживала себя. Лицо Игоря она теперь не забудет никогда. При выходе на перрон даже не в ту сторону пошла, хотя по громкоговорителю как раз и объявляли, что нумерация вагонов начинается с головы состава.

Когда объявление о посадке на поезд до Москвы прозвучало повторно, Яна сообразила, что идет не в ту сторону. Извинилась перед носильщиком и направилась в хвост состава, к последнему, тринадцатому вагону. Носильщик что-то буркнул и поплелся следом.

Возле крайнего тамбура дожидалась пассажиров слегка полная, молодая проводница, с копной рыжих волос. Униформа на ней смотрелась убого, словно с чужого плеча.

«Как клоуна одели», – улыбнулась Яна собственным мыслям.

– Здравствуйте, – улыбнулась в ответ проводница. – Документы? – протянула руку.

Яна замерла и, прищурившись, пристально посмотрела на рыжеволосую. По мнению поэтессы, документы должны проверять как-нибудь потом, но точно не перед вагоном, на тридцатипятиградусной жаре.

– А что, – поинтересовалась Яна, читая бейдж рыжеволосой. – Юлия, позже этого сделать нельзя?

Проводница осмотрела пассажирку в вызывающей одежде, предчувствуя проблемы. Обязательно кто-нибудь выпьет, возомнит себя ловеласом, начнёт к ней приставать, она поднимет крик…

– Проверка документов производится при посадке, – ответила она.

Яна глубоко вдохнула, мол, что взять с этих провинциалов, и полезла в сумочку за паспортом.

Отвращение, которое вызывал поезд, стократно усилилось, после того как Яна поняла всю убогость Ростовского вокзала. Состав стоял на первом пути, и перрон находился почти на уровне колес. Яне пришлось на каблуках взбираться по узкой и неудобной лесенке, чувствуя себя неповоротливой коровой, за которой наблюдает каждый мужчина в пределах видимости. Затем узкий проход, копошащиеся в нем люди, рядом с которыми приходилось протискиваться, касаться, извиняться… Яну передернуло от одной мысли, что придется здесь ехать восемнадцать часов. Она закрыла глаза, три раза глубоко вдохнула-выдохнула и отправилась искать тридцать восьмое место. Верхняя плацкартная боковушка возле туалета – что может быть хуже? Но Яна легко отнеслась к этому. Все равно ее в вагоне практически не будет. Чуточку посидит, посмотрит на ненавистный жаркий город, да направится в ресторан. Носильщик загрузил красный чемодан на третью полку.

– Тысяча, – вырвалась у него сумма, которую сам не ожидал.

Поэтесса заплатила в полтора раза больше. Рабочий вокзала поспешно скрылся, ошарашенный собственной наглостью.

Напротив, в отсеке из четырех коек, прощались в усмерть пьяные мужики неприятного вида.

– Помню, помню, я всегда все помню, никогда не забывал, – бормотал один из них, в красной кофте, с клиновидной бородкой и забранными в хвост черными волосами. На его левой руке остались лишь огрызки от мизинца и безымянного пальцев. – Как только приеду, сразу «кину на мыло».

– Тогда мы пошли, – сказал один из приятелей.

– Вино оставьте, – попросил тот, который в красной кофте. – Вы тут сейчас все равно выйдете, еще возьмете…

Один из собутыльников протянул ему недавно початую бутылку дешевого пойла. По очереди они пожали на прощание руку пассажиру в красной кофте. Пожелали хорошего пути таким тоном, каким и смерти не желают. Пошатываясь, направились к выходу.

Мужчина сделал хороший глоток из бутылки, потом заметил Яну.

– Привет! – улыбнулся противной, пьяной ухмылкой. Поэтесса отвернулась и принялась рассматривать недавно отстроенное здание вокзала.

По проходу протискивался коренастый парень одного возраста с Яной. Серая майка без рукавов открывала горы мышц на руках, черные джинсы, туфли, голова коротко стрижена под машинку. Где-то Яна его уже видела. Причем не единожды. Перед собой он нес средних размеров спортивную сумку. Добравшись к последнему четырехместному отсеку, кинул заинтересованный взгляд на Яну, затем посмотрел на таблички мест.

– Привет, – поздоровался он с пьяным попутчиком.

– Здаров, здаров, – отозвался длинноволосый сосед в красной кофте. Затем, приложившись к бутылке, сделал два больших глотка.

Парень сел, небрежным движением зашвырнул сумку под сиденье.

– Будешь? – протянул бутылку попутчик.

– Нет, спасибо.

– Что, трезвенник? Или язвенник? – хохотнул мужчина в красной кофте. Он попытался встать, но ударился головой о верхнюю койку. Бутылка вылетела из рук и упала на колени парня. Светлая жидкость, лишь по недоразумению называемая вином, с веселым бульканьем потекла ему на джинсы.

– Твою мать! – парень поставил бутылку на стол, достал из заднего кармана платок и принялся оттирать джинсы. – Руки дырявые что ли?!