Или, возможно, могу.

Присутствие ламы на моей аллее указывает на то, что я поступал неправильно, и это требует жертвоприношения.

Но кто будет жертвой, слабоумный мальчик, или я сам? Никто из нас этого не знал, и мы смотрели друг на друга. Он, снаружи, рядом с животным, я, изнутри, среди своих книг. Сквозь грязное окно мальчик казался размытым, поблекшим, хотя лама всё ещё была отчётливо видна. Это знак? Я не знаю. Но я знаю, что должен срочно принять решение. Должен действовать сегодня днём. Или вечером.

Я измерил тело ламы, и оно оказалось четыре фута и десять дюймов длинной.

Завтра 10 апреля.

Несколько лет назад британский редактор решил составить антологию, для которой авторы будут писать рассказы на основе названий, предоставленных им самим. Все его названия были клише-образами ужасов, и мне досталось «Полнолуние в камере смертников». [10]

Я знал, что не хочу изображать буквальное полнолуние или буквальную камеру смертников. Это было бы слишком просто. И слишком банально. К счастью, по телевизору показывали «Танцы с волками», и я подумал: «Ага! Я сделаю „Full Moon“ именем индейца». А идея сделать «Death Row» названием улицы принадлежит песне «Sonora's Death Row», которая входит в альбом великого Роберта Эрла Кина-младшего «West Textures».

К сожалению, антология так и не состоялась, редактор исчез, и я отложил рассказ. Это его первое появление.

Он увидел мужчину в казино.

Полная Луна сначала подумал, что он ошибается, обычный мужчина в ковбойской шляпе и с грязными светлыми усами, похожий на человека с Дэт-Роу. Но затем мужчина повернулся к нему лицом и, глядя через переполненный игровой зал, улыбнулся.

Внутри пробежал холодок. Это невозможно, этого не может быть.

Но он был здесь.

Прошло тридцать пять лет, он вырос из испуганного мальчика в пожилого управляющего игорным бизнесом племени, но человек с усами не постарел ни на день и выглядел точно так же, несмотря на все эти годы. Его глаза смотрели из шумной дымной комнаты, те же глаза, которые преследовали его в кошмарах в течение последних трех десятилетий.

И мужчина узнал его.

Это была страшная деталь. Ковбой знал, кто он такой. Среди суматохи в комнате, людей, идущих от игрового автомата к колесу рулетки и к карточному столу, мужчина стоял неподвижно, не сводя с него глаз.

Смотрел и улыбался.

Полная Луна отвернулся. Он вспотел, ноги ослабели. Он точно знал, так же как свое имя, что этот человек пришел сюда не играть, не пить, не встречаться с друзьями, не смотреть достопримечательности и не тусоваться.

Он пришел за ним.

Полная Луна поднял глаза, посмотрел на то место, где стоял мужчина.

Он исчез.

Он увидел двух других, играющих в бинго.

Как и их товарищ, они не постарели ни на день. И мужчина с повязкой на глазу, и толстяк с бородой выглядели точно так же, как и тридцать лет назад.

Когда они убили его отца.

Полная Луна огляделся, ища помощи, и поймал взгляд Тома Два Пера. Пока он шел в сторону досок для бинго, где стоял Том, тяжело дыша, с колотящимся сердцем, он заставлял себя улыбаться клиентам и вел себя так, будто ничего не случилось.

— Что такое? — спросил Том, нахмурившись.

Полная Луна указал на левую сторону третьего стола для бинго.

— Видишь…? — начал он.

Но их там больше не было.

В тот вечер он встретился с членами совета, созвав их на специальное заседание в своем доме. Розали сделала бутерброды, Джон принес пиво. Атмосфера должна была быть неформальной, непринужденной. Но Полная Луна чувствовал все, кроме расслабления. Он никому не рассказывал о том, что видел. Большую часть дня он размышлял о том, как ему поступить — игнорировать, забыть, никому не говорить или объявить об этом всем, и, в конце концов, решил, что лучше всего будет изложить это совету и позволить им решить, что следует делать.

К тому времени, когда члены совета подъехали к его дому на двух машинах и пикапе, он уже начал сомневаться, принял ли он правильное решение. Может, ему стоило держать это при себе. Может, ему стоило сначала обсудить это с Одиноким Облаком. Но было слишком поздно менять свое решение. Он попросил Джона открыть дверь, а Розали велел либо идти в спальню, либо остаться на кухне.

— Что? — Она посмотрела на него так, словно он только что попросил ее раздеться на публике.

— Мне нужно обсудить с Советом кое-что личное.