Шрифт:
– Ну вы же сказали, что это Матильды?
Мы дружно посмотрели на шерстяную красавицу. Мотя напоминала шарик, так что найдя ее волосы и правда можно было подумать всякое. Но она сейчас линяла, и подозреваю, что на костюме мужчины было ого-го сколько шерсти. Тут предполагаемую любовницу надо было не любить, а со вкусом ощипывать, посыпая костюм результатом трудов.
– Сказал. Но кто же не видя Мотю в такое поверит? А фотки показать она не дала… – клиент решил исправить это упущение и показал фотки мне. Глядя на экран телефона, я поняла, что в объятиях этого человека выпученные глаза – нормальное состояние Матильды. – Ну и… там были не только ее волосы.
Опа! История принимала все более остросюжетные повороты!
– А чьи еще? – подперев щеку рукой, с интересом спросила я.
– Сисадмина нашего… Марка. Там такие волосы… и везде!
Судя по разведенным в стороны рукам, Марка стригли в последний раз еще в детском саду. А из-за интригующего уточнения “везде”, перед внутренним взором невольно возникал образ этакого йети из сурового и полного опасностей мира программистов.
Вот йети выходит из кабинета, сжимает в дружеских объятиях несчастного Зака и идет по своим делам. А Зак домой, где с него снимают “показания” и обалдевают от жестокого обращения с любовницей (не забываем про ощипывание) и коллегой.
В следующие полчаса Зак догонялся более крепкими напитками, ну а я, сдав Тони смену “плакательной жилетки”, занялась другими клиентами. Как раз заказали шоты и я повернулась спиной к стойке и лицом к шеренге напитков.
Тот момент, когда Бенедикт Осборн появился в зале, я почувствовала всей кожей. Этого человека окружала какая-то особенная и не сказать, что приятная атмосфера. У меня все волоски на теле вставали дыбом, даже если он просто проходил рядом, оставляя легкий, почти неощутимый флер одеколона.
Раньше я читала в книгах и видела в фильмах, что такая реакция на мужчину подразумевает скрытую симпатию к нему.
Как же они все ошибаются!
Да, Бенедикт очевидно красивый, но настолько же очевидно холодный и надменный. На таких можно вздыхать, только если они по ту сторону экрана и взаимодействуют с кем-то другим.
– Маргарет, вы названия читаете? – раздался насмешливый голос практически над ухом, а после изящные пальцы коснулись третьей справа бутылки. – Вот основа для того, что у вас заказали.
Меня пробрало дрожью с головы до пят. Близко, слишком близко… СТРАШНО близко!
Вот с Энтони мы в в узком пространстве за стойкой периодически едва ли не вплотную стояли, а я даже не замечала. Но сейчас…
Я нервно схватила бутылку за горлышко, а после присела и, поднырнув под руку, затянутую в рукав стального цвета, сделала шаг в сторону и наконец-то рискнула посмотреть на начальство.
На красивом лице “менеджера по котам” застыло нейтральное выражение, но в прищуре глаз мне чудилось недовольство.
– Д-д-добрый вечер, господин Осборн, – с легкой заминкой ответила я и вынужденно поблагодарила: – Спасибо за помощь.
– Не за что. И можете звать меня Бенедикт.
Если бы прямо сейчас в “Депрессняк” ворвался отряд полиции или крышу пробил метеорит, я бы удивилась меньше! В первую очередь потому, что “смотрителя” настолько явно перекосило от своих же слов, словно он сожрал лимон целиком, но старательно пытается показать, что это любимое блюдо и вообще все окей.
– Право, не стоит, – попыталась было откреститься я от столь сомнительной чести.
– Стоит, – так мрачно, словно выбора и правда нет, проговорил мужчина, а потом обратил свой взор на Матильду, изрядно потрепанную судьбой в лице Зака. – Что с ней? Почему такая… помятая?
– Утешала клиента.
– Причеши и утешь уже Матильду, – распорядился Хронос Змеевич и вновь поднял на меня свои прозрачно-серые глаза, а после… протянул ко мне руку. СНОВА! Я замерла как кролик перед удавом, хотя головой вроде бы осознавала, что змейство сытое и, стало быть, меня сожрать не должно. Рука с изящным запястьем и длинными музыкальными пальцами неумолимо приближалась к моим волосам, а я всерьез раздумывала о том, можно ли спрятаться от Бенедикта под стойкой или это будет слишком странно выглядеть. – Уши перекосились.
И все. Он поправил обруч, “ободряюще” похлопал меня по плечу, развернулся и ушел. А я осталась стоять на подрагивающих ногах и с нервным блуждающим взглядом, который наткнулся на беспечную Мотю, что до сих пор не сбежала с барной стойки.
Миг – кошка была схвачена в объятия, трепетно прижата к груди и даже поцелована между ушей.
– Маргарет, ты сюда работать пришла или животных тискать? – спустя минуту в нашу идиллию ворвался голос Линды. Администраторша, уперев руки в бока, стояла в нескольких шагах от меня и всем своим обликом воплощала недовольство.