А вот это нам понять не дано. Если бы мы знали, то могли и не принять этого, и тогда вся формула бы рухнула. Неведение – главная добродетель. Корова же не знает, что её всё равно съедят. И грустно, и скучно после таких рассуждений. А ведь мы, люди, могли бы сделать, создать, сотворить намного больше. Сейчас уже многим понятно, что даже природа нашего мира несовершенна. Возможность преобразования его утопична. Надо строить новую звёздную систему, с другими свойствами и задачами. Земля всё равно обречена, так было задумано.

Перейдёт ли наше сознание в другой мир, время, пространство с теми знаниями и большими возможностями – вот, о чём надо думать, чтобы потом действовать.

После рассказанного мною профессору Кобальту стало не по себе.

– Человек не должен так далеко и глубоко думать, а самое главное чувствовать. Это до добра не доведёт. Ты либо далеко пойдёшь, либо плохо кончишь. Возьми несколько дней отдыха и сходи на военное ремесло. Может, там тебе дадут пару раз по голове, и всё встанет на свои места. Неделю, не меньше, не появляйся у меня.

Понятно было, что Кобальт в смятении, но что делать. Действительно, надо было развлечься, но с этим здесь туго. Я гулял по саду, смотрел на деревья, на всяких насекомых, обитающих там. И почему-то остановился у одного дерева с большими и широкими листьями. Вглядываясь в него, стал замечать, как зрение стало перестраиваться. Прожилки листа были видны как при большом увеличении. Было видно всё: как вода бежит по артериям, как преобразуется солнечный свет в хлорофилл. Как будто большой насос впитывает его и преобразует во что-то другое.

Я ощутил, что я будто сливаюсь с деревом. И весь мир раскрылся для меня по-другому. Голоса деревьев, стрекотание насекомых, даже запах трав и цветов переходили в гармоничную музыку. Переплетение нейронов флоры прибавляло мне сил и определенной энергии необычного свойства. Я мог ощущать всю ауру флоры на далёкие расстояния. И чем дальше, тем сила или скорее мощь моя возрастала, и при этом я знал всё, что происходит со мной и всем, до чего я мог достать разумом. Меня осенило: такой симбиоз можно применять и в военном искусстве. Да, думаю, это точно клиника, надо поспать и причём основательно.

Проспал почти два дня. Очень хотелось есть. Выйдя на балкон, я раскинул руки и понял, как хорошо. Солнце светило мне прямо в лицо, я замер и почувствовал необычайную энергию, голод стал отступать, а мои мышцы наливаться силой. Да, надо сходить на военную кафедру.

Я так и сделал. Придя туда, увидел, как все копошатся, бегают.

Така подлетела ко мне. Я оторопел от её напористости.

– Сейчас будут зачёты по мастерству. Я хотела уже за тобой посылать. Хорошо, что сам пришёл.

– А что, я тоже должен сдавать?

– А как же? Первый уровень сдают все, а дальше по желанию. Дождись жеребьёвки. Учти: соперники все серьёзные. Надеюсь, ты готов? Или ты совсем ботаник?

– Ну, ладно. Надо, значит, сдам.

– Я бы не была так уверена на твоём месте. Мало кто сдавал с первого раза.

– Хорошо, посмотрим.

В зале раздвинулись жалюзи. Там был ринг размером с хоккейную коробку, закрытый толстым стеклом и с огромным количеством света. Суть была в следующем. Два поединщика укладывались в специальные кресла, им надевали на головы шлемы. Их сознание проекцией голограммы появлялось на ринге. Они в своих мыслях представляли любое оружие, которым и дрались, но при этом боль от травм, получаемых в поединке, они ощущали по-настоящему. При больших травмах бой останавливали, чтобы вернуть из болевого шока бойца. Противниками первого уровня все были из второго и одна была из третьего, её звали Селена.

Про нее говорили: серьезная тётка, у которой был коронный удар. Она испытывала его на всех первый раз, а потом на пересдачах даже помогала. Приём заключался в том, что она взмывала вверх и наносила удар сверху в движении позиции сокола. Он так и назывался «Удар сокола». И это она ещё делала в состоянии аффекта. Даже того, кто успевал защититься, она пробивала своим мечом и оружием защищавшегося. Сила удара была невероятна.

Когда она его освоила, только двоим удалось его отразить. Но она тут же сделала корректировки, и удар считался смертельным. Никто не хотел попасть с ней в пару. И как в лучших раскладах, она досталась мне.

Така сказала своим коллегам, сидящим рядом:

– Ну всё, конец ботанику. Так, значит один уже не сдал. Надо будет ему гайки закрутить, чтобы основы хотя бы выучил.

Я тоже это слышал, даже улыбнулся. Сосед сбоку сказал:

– Вон твоя Селена идёт, останется от тебя сплошной винегрет.

Я повернулся и увидел нечто прекрасное. Селена оказалась красивой девушкой, понятно, что не из нашего мира. Высокая, стройная, красивые ухоженные русые волосы были заплетены в косу. Кожа белая, с легким оттенком загара. Черты лица просто королевские. У меня ком застрял в горле, какие-то неистовые порывы промелькнули в голове, и холодный ручеек пота прокатился по спине. Мне было не до поединка.