себя. Ты мнишь – накладываешь цепи

мне на руки, ему? Себя терзаешь,

оковываешь, путаешь, себя

боишься, презираешь, хочешь в плач

и пляс пуститься, в жар тебя кидает

и в холод. Подчинись, отдайся – легче

задышишь, по течению пойдя.

Ослабь тугую волю, дай потачку –

и поведет, и понесет тебя

для радости.

Климена

Позорной, стыдной, лживой!

Тиресий

Ты радуйся, не думай: так немного,

так редко нам дается – не мешай.

Климена

Действительно ты думаешь, старик,

что я хочу, что сдерживаюсь, что

еще чуть-чуть – и брошусь с вами в пляс,

к нему на шею брошусь? Ты глупец!

Я здесь спокойна, счастлива, тружусь,

и мне не в тягость наших женских дел

унылость, протяженность – так и песни,

что мы поем, унылы, протяженны

и без надрыва, страсти; шерсть и пряжа –

вот наша доля, девушки-подружки –

вот круг безмужний, чистый, соблюсти

себя – вот наше дело; весела

небуйным, утешительным весельем

жизнь девичья. Я счастлива, в чужих

советах, средствах, чарах не нуждаюсь;

я уголок свой, жизнь свою смогу

сберечь и сохранить, смогу подруг,

вразнос пошедших, взять, остановить –

по-старому все будет, позабудут,

как баловали. После их мужья

спасибо скажут.

Тиресий

В каждой кровь кипит,

дай выход – погуляют и вернутся

к твоим трудам еще трудолюбивей,

чем были.

Климена

Но запятнаны.

Тиресий

Немного.

Дай выход – выпьют, спляшут, протрезвеют,

и сердце успокоится.

Климена

Надолго?

Тиресий

До новых игр, до новых чаш – надолго.

Климена

И вот вся жизнь! Барахтанье в грязи

и стыд, когда очнешься.

Тиресий

Выход дай,

дай разгуляться жаркой женской крови,

жестокой, своенравной, похотливой.

Уж я-то помню, как она кипит,

как тянет и томит, какие мысли

в ночном бессонном мечутся уме,

чем каждый звук по телу отдается,

как молодость по жилочкам проходит

то жаром, а то холодом, какая

накатывает грусть, таится страсть.

Нелегкая нам доля. Выход дай –

иначе с кровью ты не совладаешь,

сорвешься и погибнешь.

Климена

Не погибну.

Тиресий

А совладаешь – только хуже будет:

медлительная смерть, прокиснет кровь,

створожится, состаришься до срока,

жизнь кончишь, не начав.

Климена

Да лучше так.

Тиресий

Не торопись: нам легкий опыт смерти

дается в опьянении – сойди

тихонько, осторожно в эту бездну

незримую и близкую; сойди

вослед за ним, растерзанным, обретшим

двойное знанье смертных и бессмертных, –

он даст тебе слова, чтоб говорить

на том пороге призрачном, и зренье

невиданное видеть; он – посредник,

лазутчик, провозвестник, чародей,

освободитель: сколько здешних пут

им порвано и тамошних, прочнейших,

нетленных сколько! Здесь и там он с нами.

Климена

В железо их – вы слышите меня?

Нет, все это несносно! Где глашатай,

где стражники, тюремщики, где все?

Дионис

Я верно понимаю: ты в отказ идешь?

Не вышел рылом я к такой царевишне

подкатывать? Упорствуешь, кобенишься:

какой-то бог – как будто ходят тысячи

в пределах ваших! – осмелел и требует

нелепых жертв, позорного усердия,

участия в каких-то диких игрищах!

Так вон его, паскудника, – допляшется,

допьется, допоется до безумия.

Гони его скорей, пока не начали

умнейшие тебя ему подплясывать.

Безумен я, конечно, только, видишь ли

вам без меня никак: на мир сей глядючи,