Мои громкие рыдания, его слезы и больше ничего. Потом будут разговоры, а сейчас эта дикая боль, раздирающая душу из-за долгой разлуки двух любящих сердец.

— Прости, умоляю, прости меня, — шептал муж, даря мимолетные поцелуи.

“А сейчас вы что ревете?”, - озадачился кролик, наблюдая над Кровожадностью и Логикой.

“Он козел”, - шмыгая носом, сказала Логика.

“Но любимый”, - разревелась кровожадность.

“Никогда не пойму логики их слов и поступков”, - покачал головой кролик.

Дмитрий

— От тебя ужасно пахнет, — признается любимая, забавно морща нос.

— Неудивительно. Я не мылся с тех пор, как вернулся домой, — усмехнулся, но не отстранился от жены.

Страх, пустивший корни внутри, не позволял мне сдвинуться с места и отпустить жену от себя. Боялся, что стоит закрыть глаза, как она исчезнет.

— Сходи в душ, а я пока приготовлю кофе, — предложила Ядвига.

— Не могу, — качаю головой, провожу ладонями по её спине, закрываю глаза, целую в висок.

Моя жизнь. Пальцы собирают ткань её кофты, сжимая в дикой потребности ощущать её присутствие снова и снова.

Ядвига слегка отталкивает меня, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Тебе нужно помыться, — повторяет, её губы сжимаются, лицо бледнеет.

Любимая поспешно слезает с кровати, устремляясь в уборную.

Неужели мой запах настолько невыносим?

Принюхиваюсь к себе и морщусь. Хочу пойти в ванную, но звуки из уборной, заставляют меня замереть возле двери.

Болезненный протяжный стон любимой побуждает меня зайти в уборную. Жена нависает над унитазом, её словно выворачивает изнутри. Не задумываясь, подхожу к ней и с заботой придерживаю волосы.

— Прости, — извиняется Ядвига, пряча свой взгляд, когда рвота прекращается.

Целую вспотевший лоб, помогаю ей подняться и дойти до ванной комнаты, где она приводит себя в порядок и чистит зубы.

— Мне точно нужно помыться, — качаю головой, снимаю с себя рваную футболку, бросаю её в мусорное ведро, с остальной одеждой происходит то же самое.

Настраиваю душ и встаю под теплые струи воды. Облегчение, распространяется внутри. Я словно только что осознал, что самое страшное позади. Она здесь и это главное.

Использую её любимый шампунь и гель для душа. Надеюсь, от их запаха её не будет тошнить, иначе придется искать что-то другое.

Выхожу из душа и иду на запах кофе. Проходя мимо Ядвиги, забираю из её рук кружку с ароматным напитком.

— Эй! Я тебе тоже приготовила, — возмущается любимая, пытаясь забрать кружку обратно.

— Тебе нельзя кофе.

Выливаю кофе в раковину и обнимаю обиженную ведьму.

— Всё так явно? — настороженно смотрит на меня.

Неужели боится?

— Помню, как мама вынашивала Мару, да и наш разговор в самолете. Ты беременна, — улыбаюсь, с нежностью провожу костяшками пальцев по щеке жены.

— Я узнала только в аэропорту, чтобы ты не думал, что я приехала только из-за беременности, — хмурится Ядвига.

— Знаю. Нам нужно поговорить.

— Нужно, — подтверждает Ядвига.

— Давай вернемся в спальню и поговорим. В гостиной до сих пор стоит неприятный запах, — мне очень стыдно за разрушенную квартиру.

— Сколько ты выпил? — интересуется жена, когда мы проходим мимо гостиной.

— Много, очень много, — усмехнулся и подхватил Ядвигу на руки.

— Я могу ходить сама.

— Можешь, но я хочу носить тебя на руках, — улыбнулся, поцеловав любимую в нос.

Положив её на кровать, укрыл пледом и лег рядом.

— Помнишь, когда меня увозили от тебя на повозке, а ты бежала следом?

— Помню.

— Так вот, когда я вернулся, ты стала другой. Первые пять лет черные ведьмы опасны, так как только входят в свою силу и учатся ей управлять. Не знаю, чем я тебе не угодил, может, пытался за тобой ухаживать. Но ты меня так раскатала, что я попал в госпиталь инквизиторов.

— Я помню, что практически убила инквизитора смертельным заклятьем, — прошептала Ядвига. — Только вот, помню его внешность, и это был не ты!

— Милая, я тебе уже говорил, что внешность инквизиторов раньше заговаривалась.

— Ты мог сказать.

— Я говорил, но ты словно не слышала, у тебя в голове было только одно — убить инквизитора.

— Как мне стыдно, — прошептала жена, прячась под одеяло.

— Все были такими, тебе не стоит переживать, а уж тем более стыдиться.