Я проиграл.

Одна идиотская ошибка в один миг… лишила меня всего.

Но эта гиблая хренотень только начиналась.

Когда я, после того как нажрался и нанюхался до одубри, до такого состояния, что к фигам имя собственное забыл, понял, что совершил непростительную ошибку. И понял это утром, когда опухшие глаза, на которые будто бы две гири положили, продрал, а рядом с собой Лину увидел.

МАТЬ ТВОЮ ДЕРИ!!!

Голая, бледная, волосы взъерошены, на теле синячища размером с арбуз! Губы дрожат… а в глазах… в них, напротив, какое-то слабое счастье искриться.

Девчонка сидит рядом со мной, в одной постели, и натягивает на себя окровавленную простынь.

ПИЗД*ЕЕЕЕЕЦ!!!

Я не мог! Не мог! Не моооог!

Неадекватный ублюдочный монстр!!!

Изнасиловал…

Сам не понял. Сам не понял, как так получилось?!

Когда она пришла?

Кто разрешил?

Кто вообще подпустил???

Дальше я взбесился ещё больше. Вероятно, доза ещё не до конца растворилась в крови.

Вышвырнул прочь, а сам снова за бутылкой, как за лекарством, помчался.

Одно мгновение… Одно грёбанное мгновение может превратить тебя в пустое ничто. В дно. В днище плинтуса. Когда ты это не ждёшь. Когда даже не думаешь о том, что такое возможно.

Я пустил себя под откос.

Имение, считай, просрал, суд практически проиграл, Лину… и этой малышке от меня, варвара, нелюдя поганого досталось. Больно ей сделал. Ублюдок… И нет мне твари прощения!!!

Шлюх заказал, чтобы забыться. В последний раз! Потому что совсем скоро я разве что сам буду себя в аренду богатому бабью сдавать, чтобы хоть как-то прокормиться и не стать бомжом.

Лаврентьев, сволочь, может меня на дно опустить!

Он об этом мечтает.

И он сделает, потому что сейчас я уязвим как никогда раньше и в его грязных руках имеются все необходимые козыри.

А у меня… у меня убогая мелочёвка.

И я… не отыграюсь.

***

Даже две самые дорогие шлюхи не смогли поднять мне настроения.

Никто не сможет.

Разве что…

Лина!

Глупая девчонка!!! Какого дьявола ты снова ко мне лезешь??

На этот раз она просто в комнату вломилась, схватила вазу и в одну из проституток швырнула!

В шоке, я на миг протрезвел!

А затем… снова сорвался. Лишь потому, что побоялся, что наврежу. Поэтому… поэтому просто приказал бойцам увезти девчонку подальше. От меня. И спрятать. Так, чтобы я сам никогда не нашёл.

Без меня ей будет лучше.

Теперь уже я никто.

Я для неё — просто ходячая боль.

У которой нет ни души, ни сердца.

***

После того, как я вернулся домой, я узнал ещё кое-что отвратительное про мерзкие делишки жирной сутенёрши! Естественно, как чёрт взбесился. Эта бездушная сука настаивала на том, чтобы Лину определили именно в её учреждение, комбинированного типа, по большей части для детей с психическими отклонениями. Якобы просто потому, что у Жанны Михайловны в подчинении имелись хорошие психологи. Но на самом деле ей просто больше платили за «бракованных судьбой сироток», а ещё таких вот девушек можно было выгодно пристроить «в хорошую семью». Точнее в семью либо к извращенцам, либо к сутенёрам.

Самое поганое было то, что в учреждении целюлитной стервы практически не числились мальчики. А ещё дети в приюте «номер 11» часто болели и умирали от редких врождённых болезней. Но ещё чаще... выбрасывались из окон.

Это полный пизд*ц!

У меня слов нет. Одни бесконтрольные эмоции!

Лучшее, что я могу сделать для Алины — дать ей хорошее жильё, лечение и работу, чтобы загладить свою вину, после того сколько мук я ей причинил.

И правильно!

От такого демона лучше держаться подальше.

Плюхнулся в кресло, напротив окна и смотрю на свой любимый сад, на клумбы с розами, присыпанные снегом, на Севера, который бегает по периметру вольера в ожидании вечерней прогулки, и душа на осколки разбивается! Потому что чувствую, что в последний раз вот так вот просто сижу и любуюсь поместьем. Моим поместьем...

Снова за бутылку хватаюсь, как вдруг телефон звонит.

Виталий. Старший по охране.

— Простите Господин! Лина… она…

Бутылка, будто в замедленной съёмке, тяжелым камнем летит на пол, разбиваясь в мелкую крупу, а лёгким нечем дышать! Мне кажется, словно воздух в помещении отравлен. Пропитан ядом. Который плавит меня изнутри и снаружи, причиняя жуткие муки!

— Она сбежала. Просто выскочила из машины и скрылась в толпе.

Я даже понять ничего не успел. Простите… Мне очень жаль. Парни уже ищут. И найдут. Обязательно! Вы же знаете.

Но я не слушал.

Швырнул телефон об пол и пулей выскочил из комнаты.

***

В центре города снег давно растаял и превратился в уродливую грязно-серую кашу, по которой я, не жалея своих новых ботинок из редкой кожи тропической анаконды за пол ляма баксов, носился по тротуарам как одержимый, впечатывая в лица ошалелых прохожих фотографию моей девочки.