– Эх ты, ректор ЧМО!

Кончились претенденты, а я только-только во вкус вошла.

– Делла Валенсия благодарит всех участников за щедрые дары, но прямо сейчас должна выбрать того, кто отправится домой!
– орет коротышка. Он явно в курсе, что делать нужно.

– Что, прямо сейчас? А как же на свидание сходить? Розу-то дарить не надо разве?

– Поцелуй на прощание подарите, делла, - снова шепчет фрейлина.

– Пусть жмот уходит со своей бутылкой слюнявой, - говорю я, - вот только целовать я его отказываюсь!

– Никак нельзя, политический скандал будет!
– шепчет фрейлина.
– А мы и отбор затевали, чтобы союзников найти.

– Ладно, говорю, только побыстрее пусть.

Серпентяй недоволен, но за поцелуем идет охотно. Язык свой в рот мне засовывает и как давай гланды облизывать, я аж закашлялась. А он улыбается.

– Пожалеешь, - говорит, - что меня не выбрала. Я этим языком еще не такое умею.

– Сказки ты им рассказывать хорошо умеешь, это я вижу, - говорю я, а коротышка уж оставшихся женихов на обед приглашает.

В окружении хихикающих дур-фрейлин перехожу в столовую. А там повсюду хрусталь да посуда золотая. Приборы серебряные так и сверкают. Я сразу свой сервиз ГДР-овский вспоминаю, который большую часть жизни так в серванте за стеклом и продержала.

Расселись мы за столом длинным, узорчатой скатертью покрытым, а слуги тут же давай суетиться да блюда подавать. Думаю, сейчас попробую, как на том свете кормят, уж, наверное, куда как лучше, чем в заводской столовой, в которой я тридцать лет как проклятая от звонка до звонка отпахала, да ничего, кроме живота огромного, не нажила.

– Делла, - шепчет одна из фрейлин, - женихам скажите слово приятное.

– Ну, - говорю, - женихи, вздрогнем!

А они меня и не слушают вовсе. Гаф опять башку патлатую чешет, Драгонь ноздри сидит раздувает и взгляды властные по сторонам бросает, Дракуль морщится и отбивную с кровью требует, Умертвий из супа кости куриные достал и танцевать на столе заставил, По-Трах-Ун расстояние от локтя до кисти Дир-Ректору хвастливо показывает, а тот стыдливо очочки поправляет.

Я только ложку с супом ко рту поднесла, чтобы яства диковинные попробовать, а тут Гаф с Дракулем как заорут. Точнее, заорал-то Дракуль, а Гаф просто завыл. Оказывается, приборы им серебряные не угодили. А кто знал, что для вампиров да оборотней серебро все равно что для нас крапива? Вот они и разобиделись, да так, что хотят с обеда уйти.

– Делла, пригласи на танец их, нельзя женихов обижать, - снова фрейлина подсказывает.

– Танцы, это можно, - говорю.
– Танцы я люблю. В клубе, помню, первая по танцам была.

Невидимый глазу оркестр и музыку тотчас организовал. Я к Дракулю подхожу, да за руку холодную тяну его танцевать. Прижимает он меня к телу своему ледяному, да на ухо шепчет:

– Пахнешь ты хорошо, делла. Вторая отрицательная? Моя любимая, - и губами противненько так причмокивает.

Ну, думаю, следующим точно ты вылетишь. Мне жених, который мою кровушку будет пить, на хрен не уперся. Мне и Кузнецова на две жизни вперед хватило.

Хорошо, танец быстро закончился. Ко мне уж Гаф Вульф спешит, лапищей за талию притягивает (другой в башке чешет) и давай на месте топтаться. Раз по ноге прошелся, второй. Я губу закусила, терплю. А ну как обидится, если скажешь? Ладно, и эта пытка позади.

Тут опять коротышка нарисовался.

– Делла, - говорит, - устала, в опочивальню отправляется. Вечером ждет всех керов на второе испытание.

Фрейлины тут как тут, подняться помогают, да в покои меня ведут, где ванна душистая да платье свежее приготовлено.

– Ну как, делла, женихи-то вам?
– спрашивают фрейлины, из платья меня высвобождая.

– Женихи как женихи. Но вот с поцелуями этими чушь полная. Кто вообще такое выдумал?

– Так вы сами, - отвечает девчушка, которая мне подсказывала, - намедни правила писарю диктовали. Сказали, вдруг я его выгоню, а он целуется хорошо. А так можно будет и обратно вернуть.

– Разумно, - говорю, а сама голову чешу. Сильно чешется, зараза.

Вода в ванне душистая, да с лепестками цветов каких-то. Мы как-то с Кузнецовым в санатории отдыхали, хотели себе романтический вечер с лепестками в чугунной ванне устроить, так из цветов только одуванчики нашли, перепачкались все, пока их собирали, потом все мыло хозяйственное извели, отмыться пытаясь. А здесь - красота. Ручки у фрейлин легкие: одна спину натирает, вторая голову моет, третья...

– Делла, блохи у вас!
– верещит.
– Или вши, не разберу.

– Чего-о-о? Это кто ж из вас, засранок, вшей на меня накидал?

– Не мы это, а жених ваш. который шубу подарил, - чуть не плачет фрейлина.

– А-а-а, тот, который чесался-то все? Паразит этакий! Надо его пораньше выкинуть, а то неизвестно, какие у него еще сюрпризы есть. Вычесывай, - фрейлине говорю, - делать нечего. А в награду шубу лисью можешь себе забрать.

***

Сладок послеобеденный сон. Чувствую только, как в спину что-то упирается. Опять Кузнецов колени свои костлявые по кровати раскидал. Оборачиваюсь, а там По-Трах-Ун голый, теперь уже полностью, лежит и упирается в спину мою совсем не коленями.