Льер покосилась на замершего рядом Шиана, и вдруг поняла, что устала, невозможно и дико устала. От своего заточения, от сомнений, от вязкого, липкого страха, что обволакивал ее каждый раз, как только Шиан приносил питье в кувшине. Все равно что белка в колесе, и нет ни конца, ни края. Но ведь должен быть выход из всей этой круговерти? И неожиданно Льер захотелось перестать быть умной, хитрой и сильной. Оставаться просто слабой женщиной, которая не может - и не хочет грести против течения, которой единственное, что нужно - сильное плечо любимого мужчины рядом. И чтобы ни о чем больше не думать. Нарожать детишек и ходить самой вытирать им сопли.

– Мне страшно, - прошептала она, - там ведь те, кто знал меня... как невесту Ксеона.

– Теперь вас знают как невесту короля Шедара, - безжизненным голосом ответил инквизитор, - не бойтесь. Я... и мастер Нирс не дадим вас в обиду.

И как бы невзначай похлопал по перевязи со шпагой.

Потом они выбрались из кареты, и Льер с головой окунулась в мир искрящейся позолоты, тяжелого голубого бархата, мрамора и журчащих голосов за спиной.

Впрочем, ничего страшного не произошло. На нее косились с откровенным любопытством, но Шиан предложил ей руку, а она закрыла лицо веером, и так они поднялись на второй этаж, к своей ложе.

Льер со вздохом села в кресло и осмотрелась. Внизу, в партере, копошились придворные, словно яркие южные насекомые. Королевская ложа находилась по правую руку и пустовала. Льер положила локти на обитые лазурным бархатом перила и стала терпеливо ждать начала, время от времени поглядывая на королевскую ложу.

Потом погас свет, а королевская ложа все еще пустовала.

Она кожей чувствовала сидящего позади Шиана, ей хотелось повернуться к нему и, позабыв об опере, найти в полумраке губы, пахнущие свежестью и дождем.

В королевской ложе наконец появились люди, и король Шедар, в белоснежном мундире, сел в кресло. По бокам от него стали два стража.

В потемках было невозможно рассмотреть его лицо, однако Льер пришла к выводу, что юный король темноволос. Она едва не рассмеялась - собирается замуж за человека, которого ни разу не видела... Впрочем, разве не так заключаются браки между монаршими особами?

Тяжелый, туско мерцающий занавес дрогнул и подался в разные стороны. Представление началось, и Льер откровенно заскучала.

Она пели. Поодиночке. По очереди. Все вместе разом. Томно передвигаясь по сцене и с явным трудом таская на себе тяжелые костюмы, расшитые сверкающими стекляшками.

Льер откинулась на спинку кресла, затем осторожно оглянулась - и встретила злой взгляд Шиана. Претемный! Да ведь он не смотрел на сцену. Похоже, все это время он рассматривал ее затылок.

«Я же в опере, - одернула себя Льер, - к тому же, мой жених здесь».

И поймала себя на том, что ей совершенно наплевать, какого мнения о ее моральных качествах будет король Шедар. Раздумает жениться - тем лучше. Тогда останется придумать, как сбежать из опостылевшего охотничьего домика.

И Льер, протянув руку, легко коснулась тыльной стороны ладони Шиана. Он вздрогнул, словно ему под кожу вогнали шипы, но руку не убрал. Замер, тяжело, с присвистом дыша, а во взгляде - дикий, невозможный сплав злости, отчаяния и страсти.

– Шиан, - едва слышно, одними губами, произнесла Льер.

Напряжение, что повисло между ними в воздухе, вмиг осыпалось полыхающими углями.

– Его величество... ваш жених, - так же тихо произнес он.

Странно, но они прекрасно друг друга поняли и услышали - и это невзирая на исполняемую арию.

 - Мне не нужен такой жених. Обними меня.

Он упрямо мотнул головой.

«Вот барашка», - внезапная нежность к этому парню охватила Льер.

Мгновение - и она соскользнула со своего кресла, чтобы в следующий миг оказаться на коленях у Шиана. Обвила его шею руками, с наслаждением вдохнула его запах, напоминающий о весенних ливнях и ветрах, дующих с ледников. Шиан не предпринимал попыток ее оттолкнуть, Льер удовлетворенно хмыкнула, когда ощутила на талии его горячие ладони. Они замерли на мгновение, как будто в раздумье, и Льер испугалась - а вдруг он сейчас возьмет и стряхнет ее прямо на пол, да еще и нотацию зачитает о том, как следует и как не следует вести себя во время оперы? Чувствуя, как в животе щекочут крылышками те самые бабочки, Льер чуть-чуть наклонилась вперед и легонько коснулась губами его губ. Едва ощутимо прикусила. С замиранием сердца позволила себе слизнуть будоражащий вкус дождя и отстранилась, заглядывая в темные глаза. Шиан нахмурился. Его ладони скользнули выше, пальцы зарылись в и без того неидеальную прическу Льер. Он потянулся к ней, оттягивая волосы, заставляя запрокидывать голову. Горячие губы прикоснулись к открытому горлу, затем сбоку, под мочкой уха. Игривые щекотания бабочек закончились, и Льер с оглушающей ясностью вдруг поняла, что вообще, игры закончились. Надо было признаться самой себе, что она просто безумно хочет своего надсмотрщика, до бесстыдной влаги внизу, до сладкого покалывания в груди, до замирающего дыхания...

И он как будто понял ее мысли. Разжал пальцы, освобождая, а затем и вовсе ловким движение пересадил обратно в кресло.

– Я не хочу быть одним из многих, ваше высочество.

И внутри все упало в ледяную грязную лужу. Льер ощутила, как к щекам приливает румянец, а глаза начинает жечь. Она непроизвольно погладила ладонью бархатные перила балкона, и с удивлением уставилась на клочок бумаги. Как он здесь оказался? Откуда? Мысли ворочались со скрипом, словно внутренности сломанного механоида.