– Вы язык проглотили, Сарматов? – процедил Кауфман. Итак – к Его Величеству без доклада как вы наверное должны знать имеют право входить ограниченный круг лиц. Весьма ограниченный. Напоминаю – это господа Бунге, Гурко, Победоносцев, Чихачев, Витте, Плеве, Вышнеградский, Воронцов-Дашков, Половцев, Николаи, Манасеин, великие князья, Вдовствующая Императрица, и ваш покорный слуга! Всё! – резко взмахнул он рукой, словно отсекая список допущенных особ от прочих.

– Только не говорите мне что перепутали мадам фон Мес с господином Победоносцевым!

Ну что молчите?! – повысил голос Кауфман. Или мне попросить вас освидетельствовать в Военно-Медицинской академии на предмет здравого ума?

– Эта дама – любовница Георгия Александровича… – выдавил из себя поручик.

– И что с того? – демонстративно пожал полковник плечами. Сердечные дела Его Императорского Величества вас, извините, не касаются. Вас касается порядок несения службы. И даже будь Ольга Иоганновна фон Мес трижды чьей-то любовницей – все равно вам следовало сообщить о ее визите царю, а потом уже впускать.

– Но я не мог сообщить Его Величеству… – в полной прострации бормотал поручик.

Он был… занят.

– Так и надо было подождать пока Государь – Император закончит общаться с госпожой Антоновой и потом доложить о визите, – с видом человека разъясняющего глупцу очевидные истины изрек Кауфман. Кстати – вспомнил вдруг полковник донесения… Вы насколько хорошо знакомы с баронессой?

– Я не… – испуганно забормотал поручик. Господин полковник – я бы никогда…

Кауфман взъярился. Воистину полный кретин! Вообразил, что начальник охраны заподозрил его в шашнях с наложницей монарха!

– То есть недостаточно хорошо? Я так понимаю видели мельком может быть один или два раза. Так?

– Трижды…

– Но тем не менее вы пустили ее не спросив ни пропуска, не удостоверив толком личность и без должного сопровождения которое бы подтвердило ее статус и право посетить Охотничий домик? Я прав?

– Так точно. Я виноват… Но я подумал что возможно… Сами понимаете дело весьма особое и щекотливое… – глупо улыбнулся Сарматов.

– Хорошо… – изо всех сил сдерживая брань резюмировал Кауфман. Собственно на этом можно было бы и закончить. Но я все же снизойду до объяснений.

Полковник нахмурился. Голос стал резок и сух. Он встал, упершись в столешницу ладонями, и вперив тяжелый взгляд в растерянного подчиненного с искренним сожалением продолжил.

– Не знаю – бывали ли вы на театрах и как часто – но искусство хорошего гримера сделает похожей на означенную баронессу любую даму подходящего сложения и типа. Даже если на то пошло и вас можно загримировать, так что в пяти шагах вас не отличишь от особы слабого пола! Среди убийц государя Александра Николаевича было две женщины, а недавно террористку вынашивавшую замысел на цареубийство вздернули в версте отсюда – в Петропавловке.

Тут кажется до Сарматова начало что доходить. Он с неподдельным испугом уставился на начальника. – Я не говорю уже о том, что и помимо этого в вашем поведении есть и обычное разгильдяйство – какое и в гарнизоне в каком-нибудь… – крохотная пауза – Царевококшайске недопустимо! Вы понимаете что все это означает… для вас? Он покачал головой, показывая, что аудиенция окончена. У поручика похолодели ладони:

– Я подам рапорт… о переводе… – вымолвил он непослушными губами. Кауфман с готовностью подвинул через стол лист ин кварто:

– Пишите. Лучше прямо здесь и сейчас. Рапорт надо подать…по команде, конечно.

Вы знаете форму? – Так точно. Но… господин полковник, я не могу… сразу. Ведь надо… Это же… это же – надо подумать… – забормотал полностью раздавленный лейб-конвоец. Полковник поморщился:

– Хор-рошо. Подумайте. Но – быстро. Я бы как так сказать в качестве старшего… товарища… рекомендовал бы Омск или иной отдаленный гарнизон. Во всяком случае, не позже как через четыре дня дело должно быть кончено. Это крайний срок: в вечер четверга в числе офицеров Конвоя не должно быть поручика Сарматова. Можете идти. Поручик хотел спросить о чем-то, но что лицо полковника приняло особо значительное выражение, и Кауфман движением руки оборвал неначатый разговор.

– Идите же!

…Ну, а сейчас будем разбираться с лакеями. Само собой не с простыми, а с более важными птицами. Гоф-фурьер Прохор Афанасьевич Первачев, год рождения одна тысяча восемьсот пятьдесят второй, сын дворцового истопника, в службе с… Ладно – не важно.

Вошел человек в ливрее и шароварах с позументом. Лысоватый, упитанный, с пышными баками и гладко скобленным подбородком. Курносый нос напоминавший пельмень белесые короткие ресницы – мужик и есть мужик…

Ну да не князьям же в конце концов закуски подавать! Тут другое важно…