– Именно поэтому Летиция так бесится! Она на эрцгерцога глаз положила, прочит себя следующей супругой господина, а тут ты! Молодая да красивая…

– Следующей? Господин Ренар был прежде женат?

Айра выпучила глаза и, несколько раз глупо моргнув, произнесла:

– У тебя очень интересный цвет волос. Белый, почти как снег. Я всегда хотела иметь светлые волосы, но природа одарила русыми. Вот у моей прабабушки, я портрет видела, волосы были…

На середине речи Айры я переключилась в режим пассивного внимания. Медленно кивала и улыбалась, выслушивая, вероятно, историю рода Сурис. Именно такую фамилию носила моя новая знакомая. Чудесный монолог на тему генетических аномалий ее семьи, продиктованных, на мой неискушенный взгляд неверностью мужчин рода, я пропустила, поскольку мысли были заняты другим: у его высочества была жена. Куда же она делась? Убили? Убил? Умерла? Сбежала? Разводы допускаются только по дозволению короля и патриарха вместе взятых…

Загадки, одна другой интереснее, возбудили аппетит. Но, только я принялась завтракать, вошла тетушка с указаниями. Поесть я так и не успела, ибо господа ждали завтрак, а честь сервировать стол выпала мне.

– Лайнэ, дорогушенька. Ты уж постарайся, чтобы все было как надо! На завтрак выбери фарфор в легких тонах, эрцгерцог предпочитает золоту серебро. Приборы должны быть натерты до блеска. Он не терпит грязи. И не забудь про салфетки!

– Тетушка Мариша, не переживайте. Я постараюсь угодить господам.

– Тебе придется прислуживать за завтраком, – она взяла мои руки, пытаясь утешить и подготовить. – Понимаю, будет тяжело переступить через себя, но, раз уж ты приняла такое решение…

– Все будет хорошо. Ради будущего своего рода я смирюсь. Это ненадолго, уверена. Два-три цикла и матушка, как мудрая хозяйка и распорядительница наладит хозяйство. Я смогу вернуться в Ротмир и жить прежней жизнью… Ради лучшего будущего приходится приносить жертвы и гордость – меньшая из них.

– Надеюсь, что все так, моя дорогая. Ступай.

Тетушка была права. Одно дело накрывать на стол для родных как глава семьи, с заботой и любовью, а другое – прислуживать господам в роли слуги за деньги. Все внутри меня противилось и протестовало. Мне хотелось выбрать фарфор с теплым цветочным принтом по каемке, но я была вынуждена следовать предпочтениям эрцгерцога. Мне хотелось взять салфетки с маками, но я понимала, что господа этого не одобрят. Даже мятный чай, который разливала по чашкам, был холодным, а мы всегда пили горячий… Не удержалась и согрела напитки солнечным теплом. Сизый пар взвился змейками над кружками и наполнил столовую приятным ароматом. Так-то лучше!

Внутренний бунт не утихал до тех пор, пока я не приняла решение. Во-первых, не стану относиться к себе как к служанке. Скажем, представлю, что я младшая сестра, которая заботится о кузенах. Да, себя не обманешь, но гордость, во всяком случае, будет уязвлена существенно меньше. Во-вторых, чем лучше я исполняю свою роль, тем проще и благороднее будет моя работа в поместье. В конце концов, между сервировкой стола и мытьем ночных горшков господ – большая разница.

Оценив свои старания, я поправила салфетки, аккуратно свернутые треугольником и положила их поверх фарфоровых тарелок с легким серебристым узором. Еще раз убедилась, что приборы сияют ярче солнца в разгар белых времен. Все было идеально, однако чего-то все равно не хватало. Я вспомнила наши завтраки при жизни батюшки. Слуги всегда ставили на стол букет полевых цветов, которые я собирала на рассвете. Казалось бы, мелочь, но от них на душе становилось по-домашнему тепло и уютно. На кухне я видела небольшую вазу, но цветы, по понятным причинам, среди снегов не растут, а потому я решила обойтись подручными материалами. На кухне же раздобыла бумажные салфетки красного и зеленого цветов и смастерила из них розы. На уроках творчества в детстве я любила создавать подобные поделки. Получались удивительно реалистичные пышные цветки, по красоте едва ли уступающие живым, ведь в них была вложена душа. Теперь я была довольна.

Только отошла в угол столовой и слилась с мраморной статуей, как вошли господа. Хозяин дома, не обращая внимания ни на меня, ни на дворецкого, что только прибыл, устроился за столом. В отличие от него, Джаспер улыбнулся присутствующим, а мне даже реплика досталась:

– Приятно видеть тебя одетой, – мужчина подмигнул, вероятно, помня о моей просьбе сохранить инкогнито. Но вряд ли мне удастся долго скрывать от хозяина дома свой титул. Что-то подсказывало, от господ вроде эрцгерцога хранить секреты невозможно. Вот и сейчас он впервые меня заметил. Властный и недовольный взгляд скрывал за собой другие эмоции. Я чувствовала это всей душой и, вместо обиды или неприязни от столь бесцеремонного разглядывания, испытывала лишь сострадание.

Помня наказ тетушки Мариши и правила нашего дома, запрещавшие слугам обращаться к господам, я склонилась в реверансе, краснея от неуместных намеков, которыми господин Ренар ставил меня в крайне неудобное положение. Конечно, в приличном обществе за меня должен заступиться брат, отец или матушка, но, поскольку их здесь не было, а я играла роль служанки, было положено терпеть и глотать обиды.

– Что у нас на завтрак? – весело поинтересовался племянник хозяина.

– Овсянка, господин, яйца и…

– Это еще что? – под ледяным взглядом эрцгерцога цветы, которые я мастерила, медленно покрывались инеем и опускали головки. Сердце сжалось от обиды… – Кто это сделал?

От злости глаза мужчины сверкнули белым светом, а иней с цветков, словно живой зверек, пополз по вазе и свил вокруг нее ледяное гнездышко, опушенное снегом.

– Я, ваше высочество, – не понимая причин недовольства, растерянно держала ответ.

– Немедленно убрать! – он не повышал голоса, но внутри все перевернулось от страха и холода. Губы задрожали, а глаза закрыла пелена. Я же старалась… Хотела сделать приятное! Едва сдерживая эмоции, прошептала: