– Что-то случилось? – Она с опаской приблизилась и принялась накручивать на палец красную прядь волос.

– Уничтожаю стратегические запасы перед отступлением, – отмахнулась я, разливая остатки виски по бокалам.

– По-моему, ты не слишком рада отпуску…

– Я поражена твоей проницательностью!

Оля сконфуженно взяла протянутый ей бокал.

– Что отмечаем?

– Ничего.

– Ну как же… Может, тост произнесешь хотя бы?

– Как тебе такой? «Заткнись и пей!»

– Окей-окей! – Она пригубила виски и поморщилась. – Допивать обязательно?

Я глухо простонала и осушила свой бокал. Да уж, докатилась! Спаиваю детей, как мило. Следующим шагом будет кража бантиков с челочек йоркширских терьеров.

– Конечно, необязательно. – Я выхватила у Оли бокал и вернула на стол. – Слушай сюда. Жданов вменяемый мужик, без закидонов и любви к склокам. Он тебя не уволит, даже если ты его взбесишь. Во-первых, у него нет полномочий, во-вторых, бедолага панически боится конфликтов. Не наглей, не перегибай палку и одевайся прилично. Запиши где-нибудь, что кеды к деловому костюму не подходят.

– Я вчера ногу подвернула… – Оля покраснела и потупилась.

– Запомни: клиентов наши проблемы не волнуют. Они приходят со своими. Пока у тебя есть время, хорошенько подумай, хочешь ли ты работать в «Перспективе». И вообще определись с желаниями.

– Я давно определилась, – вдохновенно сказала она и опустилась в кресло. – Хочу быть как ты.

– В каком смысле? – оторопела я.

– В прямом. Я всегда мечтала с тобой работать! И собираюсь поступать летом на юридический.

Обалдеть! Я стала примером для подражания? Как это вышло?! Роль наставника иногда снилась мне в ночных кошмарах. Приставучие юные вемы – тот еще геморрой. Я не увлекаюсь благотворительностью, да и альтруизмом не страдаю. Смешно! Догадайся Вениамин, к кому потянутся ученики после его смерти, избавился бы от меня первой.

– Обо мне никто никогда не заботился. – Оля схватила свой бокал, решительно сделала глоток и закашлялась, старательно удерживая эксклюзивный алкоголь внутри. Кажется, сейчас будет вечер душевных излияний, а у меня от них изжога. – Кроме тебя и Димы. Он был таким внимательным… Пусть люди говорят что угодно, но я уверена – он меня любил. Я же чувствовала, понимаешь? Дима стопудово бросил бы эту страшидлу. И как его угораздило на ней жениться? Будь он со мной, все сложилось бы иначе.

О, да. С ней он застрелился бы раньше, чем до него добрались Венечка с Хранителем… Чертовы испытатели! Останься Дима жив, перешел бы на работу в «Перспективу», и любые задачи решались бы в сто раз проще и быстрее. С его даром мы вполне потянули бы клиентов вроде Николая Левицкого.

– Все, кого я люблю, умирают… – трагично объявила Оля и шмыгнула носом.

– Хорошо, что ты меня не любишь, – фыркнула я. Черт меня дернул ее напоить…

Оля сарказма не оценила. Похоже, она вообще меня не слышала. Задумчиво покачала виски в бокале и изрекла:

– Наберт сказал, что лучше потерять любимого человека, чем вообще никого не любить.

– Когда он это сказал? – Я в очередной раз забрала у нее бокал и поставила на стол. На этот раз подальше.

– На прошлой неделе. Названивал тебе, а ты трубку не поднимала.

– Погоди! – Я собрала мысли в кучу. Последнюю неделю Наберт грузил меня исключительно мопсом и плохой учебой внука. Никаких попыток завести личные разговоры. А жаль, в них могла бы быть подсказка. – О чем вы говорили?

– Обо всем подряд. Он требовал тебя к телефону, я выкручивалась и врала, что ты на совещании, потому и мобильный отключен. Раз на десятый устал, вот мы и разговорились… Я рассказала ему про Диму, в общих чертах. А Наберт меня начал успокаивать.

Да, Наберт был весьма мил. Я принципиально отделяла личные отношения от деловых, и мы общались лишь по работе. Хватит с меня Игоря. Больше никому не позволю закатывать сцены, пользуясь дружеским статусом. При иных обстоятельствах, возможно, Наберт и стал бы моим другом. Он был очень приятным толстячком, дружелюбным и располагающим к себе. Такому любые секреты выболтаешь, сам не заметишь. А еще порой он давал забавные поручения. Например, летом выловил меня в городе и поручил выяснить, не дочкина ли сокурсница повадилась таскать драгоценности из семейной шкатулки. Попросил съездить к девушке и поговорить. Телефон сел, клочка бумаги не нашлось, зато в машине Наберта завалялась детская доска для рисования. Под его чутким руководством я начертила на ней схему проезда. Вышло забавно! Я оделась попроще и поехала на метро, раздумывая, под каким предлогом нагрянуть к постороннему человеку. Прикинулась недалекой девицей с социальным опросом. Доска в руках вместо анкеты произвела на подружку неизгладимое впечатление, и она не смогла выставить меня вон. Разговор у нас получился содержательный, и я на сто процентов убедилась в ее невиновности. Кстати, потом оказалось, что антикварное колечко младшенькая внучка превратила в корону для куклы, а бриллиантовые сережки сожрал мопс. Как они их нашли, спрашивать не стала.

– Жаль его, – грустно протянула Оля. – Наберт единственный помнил мое имя и был вежлив.

– А Янковскую и Реусова не жаль? – усмехнулась я.

– Чуть меньше… Знаю, это плохо, но он со мной так надменно разговаривал, а она дважды обозвала тупоголовой дурой. Я всего-то немножко время ее визита перепутала. Та телевизионщица мне просто сказала быть внимательнее, а Янковская скандалище устроила.

– Точно, – спохватилась я. – Зайди к Жданову и скажи, что Лапина разрывает с нами отношения и ждет документы вечером.

Оля вскочила с кресла и метнулась к двери, сверкнув розовыми кедами. Мой взгляд приковал ее недопитый бокал, я моргнула и с усилием отвернулась.

Я могу сделать это. Могу. Все должно быть под контролем. Всегда. Потерять в один момент то, чего добивался годами, – обычная ситуация. Жалеть себя, винить обстоятельства и надеяться на чудо? Ну, нет. Я пока еще в игре и продолжу бороться. Пустая бутылка отправилась в мусорную корзину, виски из бокала я вылила в горшок с кактусом. В конце концов, из некоторых видов кактусов производят алкогольные напитки. Уцелеет как-нибудь, все равно я сроду его не поливала. Либо у нас сердобольная уборщица, либо колючка крайне живучая.