Шрифт:
Бульвар Сансет был погружен в темноту и освещался лишь кругами света вокруг уличных фонарей. Ронни отыскал свою машину, сел в нее и тронулся в путь.
Обеспокоенная тем, что заметила фотографа, Элизабет решила лично провести расследование и направилась к ресепшн. У нее было впечатление, что замысел этого вечера сорвался, что Сольвейг не придет. Что она не захочет впервые в жизни играть роль матери и не подпишет контракт, согласно которому ее имя будет среди исполнителей фильма «Потерпевшие кораблекрушение».
Консьержка, у которой на лацкане пиджака был приколот «золотой ключик», сразу же узнала ее.
– Мисс Гаррисон, чем я могу быть вам полезна?
Элизабет была само очарование.
– Мне хотелось бы получить кое-какую информацию. Сегодня на приеме я увидела некоего фотографа-папарацци. И поставила об этом в известность мою службу безопасности. Теперь его тут нет… Но мне кажется, что при организации приема вы не очень внимательно проследили за наличием пригласительных билетов. Мне бы хотелось знать, куда он шел и кто его пригласил в отель.
– Наши правила не позволяют разглашать подобную информацию, – сказала консьержка. – Мы никогда и никому не сообщаем сведения о наших клиентах.
Присоединившийся к разговору менеджер прошептал ей на ухо свои аргументы. Консьержка тут же произнесла:
– Но для вас мы можем сделать исключение, мисс Гаррисон. Вы зарезервировали у нас три номера для ваших гостей из Нью-Йорка и соизволили провести у нас ваш прием. Клиентку, которая ждала этого мужчину, зовут Элен Алле.
Элизабет вспомнила о молодой женщине, с которой встретилась у лифта.
– Молодая темноволосая женщина, довольно симпатичная? – спросила она.
– Да. Она уже второй раз почтила нас своим визитом. Она здесь вышла замуж за господина Шиллера.
Менеджер вежливо пояснил, что Элен Алле провела здесь также несколько дней во время свадебного путешествия.
– И вы ее не забыли?
– Нет. Кажется, они потом развелись, потому что она вернулась во Францию – когда точно, сказать не могу. Вернувшись сюда, она выбрала наш отель. И попросила зарезервировать тот же самый номер, 319. Но у нас к этому моменту свободным был только номер 311.
– Красивая история, – прокомментировала подошедшая клиентка гостиницы. – Красивая история…
– Благодарю, – сказала Элизабет.
Она стала думать о причинах присутствия здесь Элен Алле. И тут вспомнила про бракоразводный процесс.
Про то, как долгие месяцы шла тяжба по поводу того, с кем останется ребенок. Как потом все вдруг закончилось, и дело покрылось тайной и безмолвием. Мысль о том, что молодая женщина притащила сюда фотографа, очень обеспокоила Элизабет. Скандал вокруг нее или ребенка стал бы губительным для Шиллера.
3
Движения элегантной толпы были похожи на ласковые морские волны. Вновь прибывавшие гости встречались с теми, кто собирался уходить. Шиллер сгорал от нетерпения: Сольвейг очень задерживалась, продюсер Воров уже ушел, а Элизабет Гаррисон куда-то пропала. Он решил подождать Сольвейг в холле, но тут к нему подошла какая-то девица с огромными голубыми глазами. Вьющиеся волосы доходили ей до пояса, а взгляд старался встретиться с взглядом режиссера. Он остановился.
– Вы хотите со мной поговорить?
– Как и все тут. Я так восхищаюсь вами, господин Шиллер.
В том состоянии возбуждения, в котором он находился, даже лесть была излишней.
– Спасибо. Вы очаровательны.
Девица махнула рукой.
– Меня зовут Дженнифер.
– Вы, несомненно, несовершеннолетняя.
– Это не имеет значения, – сказала она. – Я просто хотела сказать вам, что жду главной роли моей жизни.
– И кто же пригласил вас на прием?
Она пожала плечами.
– У вас столько ассистентов, стажеров. Всегда найдется человек, который захочет оказать мне услугу. Я хотела бы участвовать в кастинге для фильма «Потерпевшие кораблекрушение».
– Сообщите-ка мне имя вашего приятеля, который вас сюда пригласил, – сказал Шиллер. – У вас должен быть пригласительный билет.
– Он у меня есть, – произнесла она. – Этот друг верит в мой талант.
Взяв ее за плечи, Шиллер слегка отодвинул ее в сторону.
– Хорошо. Дело сделано: я вас увидел. Теперь дайте мне пройти…
Потом ему в голову пришла коварная мысль, а не поиздеваться ли над ней немного, только, чтобы бросить ей наживку. Чтобы дать ей надежду.
– А если у меня возникнет желание сделать с вами пробы?