Обложка четвертого номера. 1982
Обложка пятого номера. 1983
Обложка шестого номера. 1984
Обложка седьмого номера. 1986
Henry Khudyakov. 1982
Обложка Литературного выпуска журнала «А-Я» за 1985
Приглашение на выставку «Russian Samizdat Art» Нью-Йорк – Вашингтон, 1982–83
Публикация в «Русской мысли» Сентябрь 1983
Издания журнала «А-Я». 1985
Вагрич Бахчанян, Виктор Тупицын – Игорю Шелковскому. 1984
Приглашение на выставку «Русский самиздат арт» Лос-Анджелес, 1984
Приглашение на банкет по поводу открытия выставок «Sots Art» и «Apt Art». Нью-Йорк, 1986
Афиша выставки «Русские неофициальные художники». Эланкур, 1984
Комар-Меламид. Проект «Бегущая строка на ступенчатой пирамиде». 1993
1982
Сидоров – Шелковскому 01.82
Дорогой Игорь! Получил твоё письмо от 13-12-81. Ответить на него полностью очень трудно, так как это не отдельные вопросы и проблемы. А целые комплексы. Попытаюсь всё же начать с неразрешённых вопросов.
1) Опись ко всем посылкам я вкладываю не для тебя, а для того, кто берёт это для пересылки, так как многие сами (уже в свою очередь) делят посылку на части или что-то в этом духе. К тому же опись я делаю под копирку, с тем чтобы у меня остался хоть какой-то «документ», – к сожалению, этих «копий» у меня слишком много, а результатов мало. Ничего – изберём другую систему. К сожалению, я совершенно не мог раньше и не смогу в будущем давать тебе хоть какие-нибудь сведения или намёки о том, с кем или каким каналом я отправил письмо или посылку, это, прежде всего, вопрос этики, но и не только. Я убеждён, что большинство посылок пропадает не потому, что дармоеды хорошо работают – с чего бы! – а потому, что люди слишком трусливы и необязательны. О судьбе нескольких давних посылок я, тем или иным способом, получил сведения, и они, к моему огорчению, подтверждают мои догадки. Мне почти не приходится обращаться к каким-либо каналам повторно, поэтому твои опасения напрасны. (Я имею в виду свои каналы, а не твои, которые до сих пор работают более или менее исправно, за исключением одного-двух случаев и за исключением переписки, о которой я догадался совсем недавно, в чём дело.)
2) По поводу доверия или моих рассказов людям, которым, по всей вероятности, доверять нельзя, или, как ты пишешь, можно доверять на 70 %. К сожалению, я не могу тебе объяснить в письме (я смог бы только это сделать через очень надёжного человека, которого жду от тебя уже год-полтора; своих таких пока не имею), в чём тут дело, но я никогда ничего не делаю зря или просто так. Ты со мной вместе посмеёшься про «белый мерседес», но ты себе и представить не можешь, какую наиценнейшую информацию ты мне предоставил этим рассказом! Пожалуйста, не «приходи в ужас», даже если услышишь, что я китайский император, но меня очень радует, что ты там не доверяешь никому – это очень важно. И, я надеюсь, скоро ты узнаешь почему. По поводу же того, что «нужно» знать всем, а чего совершенно нельзя: я здесь ориентируюсь очень хорошо (пример – опять же твой – происхождение материалов о Филонове). Кстати, и я, даже очень доверяя даже самым близким мне людям, не говорю им ничего, то есть абсолютно ничего, чего им не надо знать, и только то, что знают они не всегда то, что есть на самом деле, или, по крайней мере, только в той редакции, в которой мне хотелось бы, чтобы они знали. Впрочем. Хватит на эту неинтересную тему. Резюмируя, хочу успокоить тебя: ни один человек от меня не узнал ничего такого, чего не должен был узнать, и, если я пишу, что собираюсь сделать, то значит – после долгих размышлений вычислил, что мне нужно написать такую фразу (или кому-то сообщить об этом лично).
3) О Наташе Бенуа нечего сказать не могу. Встретился с нею по её просьбе, но она ни о чём не спрашивала и ничего не предлагала. Так и не понял, зачем она меня хотела видеть? Впрочем, были третьи лица и, возможно, всё это относилось к ним, по крайней мере, меня это никак не насторожило, но и не расположило к ней.
4) По поводу твоих подозрений относительно задержки клише С. – твоя большая ошибка (это на мой взгляд). Вина была не её, я это знаю из разных независимых источников. Более того, написав тому другому человеку (который делал клише) письмо, обвиняя в задержке С., ты сделал большую тактическую ошибку, чем лишил себя возможности вновь воспользоваться этой услугой. Ошибка твоя очевидна, если ты вспомнишь содержание письма (кстати, ты не поверишь, но я его читал!). Теперь ты, наверное, понял, в чём дело, а ведь можно было и догадаться. Вообще ты в письмах часто допускаешь «дипломатические» промахи. Например, с Ж. [Жаком Мелконяном] – эти письма я тоже читал, например. С письмом к Эдику Ш. [Штейнбергу]. Кстати, ты ставишь палки в колёса и мне, написав ему о том, чтобы материалы передавались самими художниками, без передачи их мне (что правильно), но чудовищно, что ты не объясняешь причины, вероятно, не зная, какой «звонок» Э. Ш. и как быстро письмо стало достоянием всей Москвы и всего Ленинграда, с той только редакцией, что ты «предупреждаешь художников, что мне ни в коем случае не надо доверять, поэтому материал необходимо посылать без моего ведома». Или ещё на эту же тему: некоторые твои письма в весьма резких выражениях ко мне дошли до меня, побывав в руках половины Москвы. Хотя, я так понимаю, что они (хоть и не справедливы), но предназначались только для меня, и ты не хотел делать их открытыми? Может быть, я неправильно понимаю? Да, ладно, я давно к этому привык, но не забывай, что это затруднит мою работу.
Ты всё-таки не забывай, что люди живут под топором, что они чудовищно подозрительны (и это не та подозрительность, которая процветает в Париже, здесь, правда, есть, чем рисковать, а именно: головой). Кстати, о пересылке материалов самими художниками и обвинении меня, что я скапливаю (т. е. концентрирую) материал в одних руках. Эта концепция хороша теоретически. Но практически она мертва, и ты на неё не рассчитывай. Я об этом говорю каждому художнику и каждому автору. Теперь благодаря Э. Ш. об этом уж точно знают оба больших города, но что изменилось? Из известных мне материалов тебе должны были прийти слайды Вити Пив. [Пивоварова], Анат. Жиг. [Жигалова] (негативы), Игоря Мак. [Макаревича] – кстати, это его работы напомнили тебе Сегала, несколько работ Ильи [Кабакова], несколько новых работ Ивана [Чуйкова], несколько работ Монаст. [Монастырского], и я очень просил Эрика [Булатова] снова снять тебе слайды (которые якобы «лежат в NY» – это та посылка с Храмом Хр. Спас. и слайды, о которых я уже писал) – вот, пожалуй, и все, что я могу припомнить. Конечно, есть худ., с кот. я вообще избегаю контактов и кот. могли тебе что-то прислать, но это они по своей инициативе, а адрес твой известен даже во Владивостоке и на Камчатке. Итак, я был даже многословен, и мы можем перейти к след. пункту.
5) Все слайды Штейнберга выслал тебе я, так что стороной не стороной – но это лучший способ иметь 30–40 слайдов и маленькими порциями отправлять. Что-нибудь дойдёт обязательно. Вся беда в том, что 30 слайдов стоят бешеных денег, но в данном случае платил за них сам Э. (что, к сожалению, бывает лишь редко!).
6) Жаль, что не будут использованы слайды Анд. Абр. [Абрамова]. Я мечтал дать их на обложку (там есть два проекта: кажется, «Шляпы» и «Сапоги»). Было бы очень здорово дать их двумя партиями, расположив либо по горизонтали внизу, либо по вертикали с правой стороны. Тем более что это очень хороший художник и несколько «трудный» в хорошем смысле слова, разнообразный, много работающий и в разных жанрах и системах, что никто (вот уже два года) не может ничего приличного о нём написать. Беда в том, что ты затеял эту публикацию, не предупредив меня. Я всё-таки кое-что сделал по нему, но теперь это всё бессмысленно. Возвращаясь к иллюстрациям Э. Ш., должен сказать, что я отсюда все слайды отправляю в пакетиках, поэтому они [не] должны быть ни захватанными, ни засаленными. Подписи действительно иногда отсутствуют; это связано с тем, что канал не очень надежен, и поэтому подписи я отправляю параллельно другим каналом (так было дважды), но на пакетиках фломастером должны были стоять порядковые номера. По всей видимости, трусливые «эмиссары» выбрасывают пакетики, чтобы на границе не подумали, что это тайная шифровка. Идиоты!