– Правильно. Это намного гуманнее. Давай подождем. А ты пока расскажи о себе, – и Олег уселся на стул.

– Слушай, Олег… – и Лялька вроде хотела сказать что-то типа «вали-ка ты отсюда со своим карпом и все такое…», но он уставился на нее такими нежными полными грусти и тоски глазами, что она не смогла. – Ладно, черт с тобой, приготовлю я тебе этого зверя. А твоя жена знает, что ты ходишь к другим девушкам в гости, да еще с карпом?

– Ей все равно. И, вообще, у нас договор. Родит в браке ребенка, и адьёс…

– В смысле? – Лялька изумленно посмотрела на него.

– Да не знаю я, откуда она, точнее от кого беременная. Это так я ее прикрыл, перед родителями, друзьями, соседями… перед обществом, короче. Чтобы не мыли кости. Я с ней последний гулял, по ресторанам водил, мне и расхлебывать в общем.

– Ммм, даааа… Это благородно, конечно.

– Слушай, а ты налей-ка чайку благородному человеку.

Через пару часов румяный карп стоял на столе. Лялька с ужасом смотрела на часы. «Господи, хоть бы быстрее он свалил отсюда. Хоть с собой ему эту рыбу завернуть». Однако Олег никуда не торопился. Он с упоением вдыхал запахи, манерно разложил салфетку и, приготовив приборы к действию, вопросительно посмотрел на Ляльку. Та отрезала полрыбы и положила ему на тарелку.

– Божественно! – застонал он, – положив в рот первый кусочек нежной сочной мякоти.

В эту же секунду Лялька услышала позвякивание ключей. Она была близка к обмороку.

– Мама… – прошипела она.

– Мама? Это хорошо. Это очень даже хорошо, – и он нисколько не смутился, а даже наоборот, обрадовался и оживился. – Добрый день…

Вошедшая Шура удивилась и даже немного растерялась.

– Позвольте представиться. Меня зовут Олег. Я председатель жюри конкурса «А ну-ка, девушки!». Конкурс проходит в Лялином институте, вот приходится обходить студентов и все пробовать. Нелегко, конечно, но что делать. Общественная, так сказать, нагрузка. Присоединяйтесь.

Шура присела. Лялька ждала, что она оденет на голову сейчас этого карпа и польет сверху майонезом, но та на удивление разулыбалась и была довольно благодушна.

– Я такая голодная. Очень кстати. Лялечка великолепно готовит.

Ляля смотрела на мать и не могла поверить в то, что она повелась на дурацкую шутку Олега. Далее они мило беседовали, пока не съели всего карпа. Затем Олег посмотрел на часы. Откланялся, бросив еще парочку нелепых фраз, что, мол, на следующей неделе будет конкурс на самую экономную хозяйку, как на пять рублей наполнить продовольственную корзину, которой хватит на две недели. Ошеломленная Ляля убирала со стола. «Сейчас будет…» – думала она, когда за Олегом захлопнулась дверь. Мать зашла в кухню и сказала одну фразу. Жестко и сурово: «Принесешь в подоле – выгоню».

Вблизи города Азова располагалось живописное село Стефанидин Дар. Село славилось отличной рыбалкой, уютными и тихими дикими пляжами и, конечно, людьми. Лялька отлично помнила, как они с матерью отдыхали здесь несколько раз. «Отохревалися» – как говорила тетя Галя. Еще она велела закапываться в песок, чтобы «прохреть» косточки и чтобы хватило на всю зиму и весну, хотя на севере это одно и то же. Еще Лялька помнила, как ходила на рыбалку с дядей Мишей – мужем тети Гали. Как они тянули почти с человеческий рост осетра. Вот это была не рыбалка, а охота! Самая настоящая. Сколько эмоций, азарта и восторженных криков! Как они радовались и представляли удивленные лица женщин дома. Осетра чистили во дворе, а потом жарили безумно вкусный шашлык. Ничего подобного в своей жизни Лялька не ела. А потом дядя Миша ушел. Просто собрался и ушел к «подруге сердца». Так и сказал. А тетя Галя, значит, была не подруга, а так… знакомая. И даже не сердца, а чуть пониже. Она пострадала, конечно, но ничего. Не единственный же он мужчина в конце-то концов. Да и потом, свято место пусто не бывает. У Гали тоже случилась любовь. И очень даже молодая и свежая. Кавалера своего она прятала, и, вообще, не распространялась на эту тему. Просто, когда Галя крутила плойкой волосы и пела себе под нос «Наверное, мы сошли с ума…», становилось понятно что, куда и зачем. Кстати, Миша через год попытался восстановить права законного мужа, но был встречен ударом сковороды о нимб. На том и порешили.

Для Ляльки и Шуры Галя всегда выделяла уютную комнату с видом на море. Они обожали с матерью распахнуть окно, и засыпали под шум ветра и звуки воды. Ляля и Шура жмурились от счастья. Каждый представлял свое. Шура – как Лялька поступит и станет врачом, а Лялька – как прекрасный принц уведет ее под венец. Они не приезжали несколько лет. Шура работала как вол и откладывала деньги на репетиторов. И вот, когда цель достигнута и крепость взята, можно позволить себе отдохнуть. Они заслужили это обе. Несколько дней в пути и вот оно – счастье. Мать и дочь вышли на вокзальную площадь Азова. Ничего не изменилось. Все как прежде. Бабульки с табличками, фрукты в ведрах, орущие носильщики… Мать поискала глазами и махнула рукой. Шустрый паренек тут же подскочил к ним и, уже подхватив вещи, крикнул не оглядываясь:

– Вам куды?

– Нам до Стефанидина Дара.

– Пойдет, – также весело отозвался он.

Мать и дочь еле поспевали за ним:

– А сколько? Сколько возьмешь?

– Да не обижу, не боись… Да что вы за люди такие – приезжие. Все думаете, что вас кто-то обмануть хочет? Да я, может, вас и так довезу. Просто за разговор интересный.

– Ну, сколько все-таки?

– Договоримся.

– Договоримся, – вздохнула мать.

Самое дорогое, что было здесь – это сама дорога. А фрукты, продукты и прочее – копейки. Поэтому Шура особо и не переживала. Ну надо же было им как-то добраться в конце концов. 25 километров пешком не пройдешь.

Ехали не спеша и душевно. Парень успел рассказать про молодую жену, про заботы, про то, как дом строит. Душа нараспашку – юг. Шура молчала, кивала, улыбалась. Лялька смотрела в окно и грелась. Каждая клеточка ее тела наполнялась и радовалась теплу. Во дворе их встречала Галя – загорелая, свежая и веселая. Долго целовались, смеялись и пили чай. Вот оно – воссоединение с родными узами. То, что не вытравить из человека ни войной, ни чумой – счастья общения. Зов крови.

Лялька засобиралась на море. Не могла больше усидеть. Боже, какое это счастье – шлепки и сарафан. Тропинка от дома – такая знакомая с детства. Впереди небольшой обрыв. Лялька подошла к самому краю и замерла. Здесь открывалась синяя бездна. В лучах солнца море искрилось и манило, манило… Она побежала быстрыми молодыми ногами. Обходная тропинка крутая – почти отвесная. На ходу снимала сарафан, на бегу скинула шлепанцы и с разбегу в счастье. Она засмеялась в голос. А море обняло ее и принялось баюкать. Наплававшись, Лялька легла на песок и задремала. Вернулась поздно. Разомленная, счастливая, уставшая.