– И конечно, вы весь день на ногах.

– А ваша мазь не действует. Вы больше не будете меня лечить.

– Не будьте сварливым как старик.

– Я свар?.. – Эмилио замолк, уставившись на Исабеллу и поняв внезапно, что ведётся на каждую подначку, как младенец. – За что только мне послали вас небеса…

– Ни за что, а для чего. Мне видится это так: я должна превратить вашу жизнь в рай на земле.

Эмилио проигнорировал выпад.

– Что вам нужно от меня на сей раз? – спросил он вместо ответа.

– Я скажу вам, когда мы закончим с вашей рукой, и когда вы объясните мне, что значила ваша дуэль.

– Не было никакой дуэли!

– Как вам угодно. Только будьте добры, поторопите вашего слугу.

– Луиджи! – крикнул Эмилио, и уже через пару секунд тот появился в гостиной с серебряным тазиком для умываний. Тазик был поставлен на стол, а Исабелла взяла в руки ладонь Эмилио и принялась старательно промывать каждую царапину, не забывая поглаживать здоровые места, то и дело дуть на свежие ранки.

Эмилио ещё накануне отметил подкупающую аккуратность её движений – будто Исабелла в самом деле опасалась причинить ему боль. Эмилио не верил в благие намерения маркизы ни на грош, но всё же сопротивляться мягким касаниям её рук мог с трудом – в животе расцветал пожар, и хотелось придвинуться плотнее, продлить прикосновение и соприкоснуться с Исабеллой не только рукой, но и плечом.

Исабелла, будто угадав его желания, придвинулась ближе, и пожар, разрастаясь, заполнил собой всё тело Эмилио, так что даже мыслить связно теперь становилось всё сложней.

– Так зачем вы подрались с Джиовачино? – донёсся сквозь стук крови в висках неожиданно спокойный вопрос. – Хочу, чтобы вы поняли, я спрашиваю не из любопытства. Джиовачино давно уже мой друг. Но если он задумал что-то против меня, то мне нужно об этом знать.

– Я не собираюсь наговаривать на кого-то. Спросите у него самого.

– Может быть, я так и сделаю, – Исабелла искоса посмотрела на графа. – Но вряд ли он ответит мне правду, вы должны это понимать.

– Я не буду ничего говорить.

– Скажите только, он был среди тех двоих, что увели меня в проулок?

– Нет.

– Но он знал их?

Эмилио помешкал.

– Да.

– Но зачем… – произнесла Исабелла растерянно.

– Вам видней.

Исабелла вздохнула.

– Да. Тут вы правы. Извините. И спасибо за то, что взялись за меня отомстить. Самой мне и в голову не пришло отыскать тех бандитов. Я… —Исабелла чуть покраснела – была слишком занята тем, что искала вас. Ну я и дурочка…

Эмилио невольно залюбовался маркизой. Чёрные кудри упали на лицо, казавшееся в эту минуту совсем детским, неиспорченным и чуточку даже наивным.

– Это бывает, – сказал Эмилио примирительно. – В вашем возрасте…

Исабелла вспыхнула, резко меняясь в лице.

– Мне уже двадцать два! И я не нуждаюсь в поучениях!

– Просто прелестно. Тогда, может быть, вы скажете, наконец, что вам нужно от меня?

Исабелла улыбнулась. Злость её испарилась так же быстро, как и вспыхнула.

– Если вас интересует, что мне нужно от вас вообще – то мой ответ неизменен. Я увидела вас на карнавале… Увидела ваши глаза и поняла, что должна подойти.

– Очень дальновидное решение.

– Но вы тоже смотрели на меня! Впрочем, это не важно. Я знаю, что если вы ещё не полюбили меня, то обязательно полюбите в ближайшее время.

Эмилио фыркнул и отвернулся. Он попытался вырвать ладонь из рук Исабеллы, но та не позволила. Напротив, прошлась пальцами по запястью, забираясь под манжет.

– Послушайте, Исабелла… – начал Эмилио, стараясь не смотреть на неё, потому что это было опасно, и не обращать внимания на волны тепла, разбегавшиеся по телу от того места, где кожи касались тонкие пальчики. – Вы не могли не заметить, что я нелюдим и не нуждаюсь ни в чьем обществе. Я прямо сказал вам, что не хочу вас видеть.

– Вы лжёте, – сказала Исабелла. Эмилио вздрогнул, обнаружив, что его пальцев касается что-то мягкое. Резко обернулся и увидел блестящие губы Исабеллы, целующие один из них.

– Что же вы делаете… – пробормотал он, внезапно осипнув.

– Говорят, что поцелуй любящей девушки исцеляет любые раны. Я хочу проверить.

Эмилио хотел возразить, но не смог. С минуту он сидел, не в силах пошевелиться, просто наблюдая, как касаются губы Исабеллы его руки. А потом вскочил, на ходу выдёргивая ладонь, и, не сдержавшись, закричал: