Шрифт:
– Проходи!
Боясь поднять взгляд от пола, Саля подошла к креслу, едва не врезавшись в уходившего пациента. Короткий треск… Сдавленный смешок за спиной. Ей захотелось умереть тут же на месте! Лицо запылало. Кусая губы от досады, Саля завершила маневр взбирания на кресло, увеличивший разрез на юбке сантиметров на десять. Боже, какая свадьба после такого позора… Это судьба! Да разгроми она весь кабинет – он женится на ней!
– Чего только не случается в стоматологии, правда? – неожиданно для себя пошутила Саля, посмотрев Кериму в глаза.
– И не говори. Место опасное, - он улыбнулся. Не насмехался, а улыбнулся. Ее шутке!
Такого удовольствия от посещения стоматолога Саля еще не получала. Керим балагурил, она отвечала – когда была возможность – и удивлялась сама себе. Он оказался настолько компанейским приятным человеком, что ей оставалось лишь гадать, почему он развелся.
«Может, тетя Сакинат ошиблась, - думалось Сале. – На кого можно променять такого мужчину? Надо бы ей позвонить…»
– Ну вот, - сказал Керим наконец, - я прочистил каналы и положил туда кое-что…
– Подарок?
– Зарыл клад. Придешь через пару дней, я его откопаю и залью цементом. Потом поставлю пломбу, и сможешь опять пройтись по конфетам. Только не переусердствуй.
– Спасибо, Керим, - она впервые назвала его по имени, звучавшем музыкой в сердце.
– Ой, забыл представиться! – он хлопнул себя по лбу. – Я Хаджи. А Керим заболел, воспаление хитрости по ходу. Пришлось за него отдуваться. Но я даже рад.
– Ты не Абдул-Керим? – тупо переспросила Саля.
– Нет. Но специалист ничуть не худший, поверь.
– Извините, к вам можно? – раздался голос из-за двери.
– Минутку!.. Жду послепослезавтра. Смотри, не забудь, а то проблем не оберешься.
Саля вышла навстречу ветру из уюта стоматологии. Этого не могло быть, такой несправедливости! Зачем этот Хаджи? Почему Хаджи? И она, кажется, ему понравилась… В кои-то веки она кому-то понравилась… Тетя Сакинат наверно, ошиблась тогда. Все же меняется, судьба меняется. Не нужно никаких К, никаких Шамилей! Пусть она скажет, что перепутала, что это было Х, а не К! Нужно обязательно позвонить тете, как только придет домой. А если скажет, что К? Нет, лучше не звонить. И зачем она тогда все это рассказала, кто ее просил? После того судьбоносного разговора Саля приезжала в гости к Сакинат еще два раза, но не осмелилась больше ничего спрашивать по поводу своей судьбы. Во второй раз тетя подарила ей сабаб, кожаный мешочек и сейчас нет-нет царапал кожу уголками.
В маршрутке девушка села на заднее сиденье, прижалась лбом к холодному стеклу. Мимо проплывали серые осенние улицы Махачкалы. На деревьях тут и там висели обрывки черных пакетов из-под мусора, по правую руку в гору взбирались частные домики. В ее районе, наоборот, частных домов практически не было. Она жила с отцом и матерью на первом этаже девятиэтажки. Конечно, как и подавляющее большинство жителей первых этажей, они сделали нехилую пристройку к дому, получив отдельный выход и что-то типа собственного двора. Но Саля мечтала именно о доме, большом и просторном. С двумя-тремя этажами и садом. А если взять землю за городом, можно было бы завести корову. Чтоб она паслась на настоящем лугу, а не рыскала по помойкам, как городские коровы. С утра Саля поила бы детей парным молоком, делала б мужу чуду из собственного сыра и творога.
Из Сепараторного поселка до ее дома в Редукторном было около получаса езды, если без пробок, и Саля погрузилась в свои грезы. Несмотря на то, что с папой-ректором перед ней лежали все перспективы к образованию и карьере, в мечтах она видела себя женой любимого мужчины, матерью нескольких ребятишек. С сегодняшнего дня «любимый мужчина» приобрел вполне конкретные черты. Саля верила в любовь с первого взгляда, с ней такое случалось не раз. Правда, без ответной симпатии любовь скоро угасала, оставив легкий рубец на сердце. Очередной Рабадан сменял предыдущего, и большую часть последних 5-6 лет Саля провела в состоянии безответной влюбленности. Только предсказание Сакинат усмирило порывы ее души, ищущей собственное счастье, дав не только строгую ориентировку, но и надежду.
– Остановите! – крикнула Саля сквозь барабанный бой лезгинки, лившийся из динамиков прямо над головой водителя. Тот, ни секунды не мешкая, рванул руль вправо.
«Звонить - не звонить?» - никак не могла решиться Саля по дороге к дому. Так не хотелось услышать, что Хаджи – не про нее.
Дверь открыла мама с красным, опухшим от слез лицом.
– Мам?
– Сакишка умерла, Саля, - подбородок мамы задрожал. – Ее убили вчера вечером прямо в киоске… Вот… Позвонили…
3.
Саля старалась изо всех сил, словно прося прощения у тети Сакинат за то, что не может выкинуть из головы Хаджи и мысли о том, как теперь во всем разобраться. Она успевала и подать на стол, и помыть посуду, и проведать маму, и пообщаться с родственниками, собравшимися на соболезнование. Слез не было, и за это тоже было стыдно. Хотя она очень любила тетю, на нее навалилось какое-то оцепенение, ощущение нереальности происходящего. То, что тетю застрелили за ее гадания, ни для кого не было секретом. Саля пыталась представить, что это был за человек, что им двигало. Ну кому мешает то, что она гадала. Ей вот, например, она дала такую надежду на светлое будущее, на семейное счастье. Правда этот Хаджи не вписывается в предсказание… Но, может, это и не он, и о нем следует забыть?..