Шрифт:
– А что такого? – пожала плечами Синицына. – Все мы взрослые люди… Ты что, не целовалась никогда? Ты мне лучше поведай, когда он подошел, что тебе первым делом сказал?..
Но Оле было не разговоров с Риной. Воробьева пыталась унять перепуганное сердце.
– Ты определилась с заказом? – как это обычно бывает, снова перескочила на новую тему Рина.
– Я ничего не буду заказывать! – глухо отозвалась Оля.
– Как это? Почему? – удивилась Синицына. – Что с тобой опять? Такая бледная…
– Я, наверное, отравилась… Как-то сегодня весь день плохо! Мне надо уйти! – быстро заговорила Оля, вскакивая с диванчика. – Прости, Рина!
– Оля! Стой! Куда ты? Давай провожу? – громко восклицала Синицына, и это было так не кстати… Потому что Воробьеву сразу заметили.
– Ольга? – раздался растерянный голос с дальнего столика. – Ты почему не в школе?
Девочка презрительно окинула взглядом седого мужчину в строгом черном костюме, на его спутницу старалась даже не смотреть, и выскочила из зала...
Шапку натягивала уже на улице. Слезы полились сами собой. Пару раз Оля обернулась, но за ней никто не бежал… Снег стал густой и крупный. Мокрые хлопья летели в лицо.
Мама! Как она могла? Оля на мгновение зажмурилась, и снова перед ней предстала та картина… Мама сидит лицом к ней за самым дальним столиком и, не замечая ничего вокруг, счастливо улыбается. При этом держит за руку этого… незнакомого деда? Да, он больше подошел бы на роль Олиного дедушки! Ведь лет на двадцать старше мамы! И ни в какое сравнение не идет с ее подтянутым, молодым, веселым, умным, самым лучшим и любимым папочкой на свете!
Мама! Как она могла? Обмануть ее, отца… Оля остановилась у одного из домов и, прижавшись спиной к холодной стене, еще горче заплакала. Слезы текли по щекам и падали на черную куртку. Оля немигающим взглядом уставилась на мокрый черный асфальт.
А папочка? Наверное, он обо всем догадывается… Или даже знает о том, что мама встречается с другим мужчиной! Но почему он терпит этого… старика? Оля резко вытерла рукавом куртки лицо и достала из кармана телефон. В беззвучном режиме обнаружила несколько пропущенных от мамы и сообщение от Рины: «Почему ты убежала? Испугалась родителей? Так я объяснила им, что кто-то сорвал урок! Мы же не прогуливали…»
У Оли слезы снова поползли по щекам. Родители… Рина приняла того человека за Олиного отца! Кошмар! Экран телефона снова засветился… «Мама».
Как она могла?
Оля сердито сбросила вызов.
– Девушка, с вами все в порядке? – подошел к Оле высокий мужчина. Осторожно коснулся ее локотя… Оля вздрогнула и посмотрела в глаза прохожему. И он напомнил ей того седого, который сидел с мамой в ресторане…
– Ничем вы мне не поможете! – негромко проговорила она, отворачиваясь…
Брела по улице, куда глаза глядят. Снег падал бесшумно и больше не таял. Центр города тут же сделался светлым, праздничным… С белыми крышами, проводами, горящими украшенными витринами… Оля снова достала из кармана телефон и смахнула новые уведомления о «пропущенных». Набрала сообщение Жене, но он не ответил.
– Дурак! – зло проговорила Оля. – Что он там себе надумал?
В социальных сетях парня тоже не было... Телефон на холоде быстро разрядился.
Оля до вечера слонялась по городу. Стемнело рано, и снег вскоре прекратился. Будто Оля Воробьва находилась в стеклянном шаре, который резко встряхнули, взбудоражив белые хлопья, а затем убрали в темный шкаф. «Так и моей сказочки конец!» – грустно подумала девочка. Почему-то в тот момент больше всего на свете ей хотелось разыскать Женю. Оля даже наведалась на набережную, где любил бывать парень, но сейчас там его не было. Оля с тоской в глазах оглядела черную Неву и, поежившись от леденящего ветра, направилась в сторону дома, по дороге зайдя в продуктовый магазин…
Подъезд показался Оле еще мрачнее. Темный, сырой, еще и мочой пахнет на первом этаже. Поднявшись по лестнице, Оля привалилась к стене и долго не решалась нажать на кнопку звонка…
Дверь открыл растерянный папа:
– Ты где гуляешь? Мать извелась! Почему телефон весь день выключен?
Оля молча ввалилась в коридор, резким движением стянула шапку.
– Птенчик мой, что случилось? – испугался отец. – Я пришел в кои-то веки пораньше, думал, наше семейное чаепитие устроим… Сегодня же понедельник!
Все это отец говорил, не сводя с дочери обеспокоенного взгляда. Оля же медленно, онемевшими от холода пальцами, развязывала шнурки на рыжих ботинках. Нортон, виляя хвостом, принялся облизывать девочке лицо.
– И мама из-за тебя не в настроении! Переживает, из спальни весь вечер не выходит…
– Я просто гуляла! – наконец буркнула Оля, пожалев отца. Он так о них с мамой беспокоится… Всё время. Папа из тех, кто постоянно чувствует себя виноватым. И как он корил себя за этот переезд! Зачем они уехали? Встретился же маме на пути этот седой!