Продольный огонь не дает предателям выйти из-за пульта управления — Вульций пригвоздил их с одной стороны, Тиэль — с другой.

Сквозь шум перестрелки Тиэль различает ритмичные заклинания — это голос Седда.

— Капитан!

Вульций тоже услышал это, но он ослабел и привалился к разбитой колонне. Оставшийся ученик Седда пытается попасть то в одного, то в другого, короткие очереди не дают Тиэлю свободно двигать рукой.

Но Тиэль не один.

— Рауд! Помнишь те жестянки на поле?

Ответ Рауда почти поглощен грохотом болтера:

— Я их и не забывал.

Тиэль улыбается:

— Постарайся попасть еще по одной, прошу тебя.

Выходя из укрытия за кучей обломков, Рауд делает единственный выстрел. Винтовка прижата к плечу, чтобы ослабить отдачу, глаз — у прицела. Лазболт летит сквозь дым и мусор, прожигает тени и наконец попадает Несущему Слово чуть выше глаза. Он жалит, но не убивает — заставляет того обернуться в поисках агрессора.

Эта потеря концентрации — буквально на миг — позволяет Тиэлю выпустить очередь ему в голову. Тело еще не успело упасть, а Ультрамарин уже выходит, отбрасывая бесполезный теперь болтер.

Вульций выглядывает из укрытия и посылает череду выстрелов в Курту Седда. Темный Апостол поднимается, и разрывные пули попадают в окружающую его темную ауру — какой-то мерзкий ритуал призывания дарует ему неестественную защиту.

Тиэль снова действует исходя из опыта, позабыв о пистолете на бедре. На борту «Чести Макрагга» клинки и топоры сокрушали Нерожденных куда эффективнее, чем любое огнестрельное оружие: это было как-то связано с древним происхождением созданий, которых удалось уничтожить старомодным методом. Но у Тиэля не было клинка. Он все потерял при падении танка — в том числе бесценный двуручный меч, полученный из личного арсенала примарха.

Когда Освободившийся погиб, по воле капризной судьбы напоровшись на электромагнитный клинок, он взорвался, обдав Тиэля потоком демонической крови. Очнувшись, весь в запекшейся крови, Тиэль придумал теоретическую схему, которая позволит использовать элемент неожиданности, и практический прием для спасения боевых братьев. Шлем, отобранный у Каэлока, пусть и мерзостный, пригодился для маскировки. Теперь, когда он несется на Курту Седда, а кожа апостола морщится и шевелится от вызванных варпом мутаций, Тиэль снова использует шлем. Срывает его с головы, радуясь, что можно избавиться от этих вонючих оков, и размахивает им как оружием.

Седд безумен — он захвачен ощущением все возрастающей силы.

— Завеса истончается, и я возвышаюсь!

— Ты умираешь, — поправляет его Тиэль и вбивает рогатый шлем в подобное черепу лицо апостола.

Ритуал испорчен, и Седд вопит на два голоса, изменения поглощают его. Броня, кожа и плоть сплавляются в полужидкое желе, но даже и оно продолжает дымиться и съеживаться.

Тиэль отпрянул от омерзительного создания, вынимает пистолет и целится прямо в массу плоти, которая некогда была Куртой Седдом.

— Уничтожьте его, Тиэль! — кричит Вульций.

Капитан стреляет в тот же миг, и два Ультрамарина разряжают оружие в бесформенную массу. Та сжимается с каждым попаданием, пока не становится обычным пятном.

Эхо перестрелки затихает. Возвращается покой, прерываемый лишь всхлипами и невнятными словами благодарности за спасение, — это пленные-люди.

Тиэль чуть оседает, все еще не опуская пистолет, будто тварь, которую уничтожили они с капитаном Вульцием, может вновь материализоваться. Он вздрагивает, почувствовав, как его взяли за руку.

— Успокойтесь, сержант, — говорит Вульций. — Все закончилось.

Мужчины и женщины выбираются из укрытия, моргая, когда включается аварийное освещение. Тиэль пинает сапогом мертвого Несущего Слово — того, которого подбил Рауд.

— Надо убедиться, что все мертвы. Очистите это место.

— Не торопитесь так. — Вульций хлопает по плечу измученного Тиэля, сидящего на упавшей колонне. — Я ошибался в вас, Эонид. Прошу прощения. Вы делаете честь нашему легиону.

— Я сделал это не один.

Тиэль ищет глазами Рауда. Он замечает его — тот привалился к стене, вытянув ноги, голова склонилась набок. В защитном костюме дыра — еще с того момента, как обвалился туннель. Он неподвижен, но на болтающейся на шее маске нет крови. Глаза его открыты и не мигают.

— Отважный безумец. Все равно же пошел со мной на поверхность.

Вульций следит за взглядом Тиэля.

— Осужденный? Из штрафного легиона?

Тиэль качает головой:

— Фермер, муж и отец. — Он показывает на колеблющиеся зеленые значки на экране, демонстрирующие планы раскопов Несущих Слово. — Мы найдем разрыв кабеля в одном из вон тех туннелей.