— Адрес пластического хирурга? — хрипло спросил Фил, заставив Фремиту рассмеяться. На этот раз искренне.

— А ты забавный человечек, — ответил тот, переходя на «ты». — Все же ты боишься, а страх свой скрываешь за едкими шуточками. Но тебе повезло, что не пришли другие. Я ценю человеческий юмор, а вот они нет. Ставр, покажи нашему доброму хозяину, что его ждет, если шутка мне не понравится, — крепыш кивнул и не успел Фил даже дернуться, как получил сильнейший удар в челюсть и обмяк в кресле. Закрыв глаза, Фил не увидел, как Ставр жадно слизывает с костяшек кровь под ехидный смешок Фремиту. Вожак устроился поудобнее на стуле и, дождавшись, когда Фил откроет глаза, спросил. — К сожалению, я ограничен во времени, поэтому надеюсь на конструктивный диалог, господин Уорд. В противном случае пластический хирург понадобится тебе. А может и не понадобится, если с тобой Ставр поработает.

— Час от часу не легче. Окей, буду следить за языком, мистер, — поморщился Фил, массируя скулу. Ставр имел хорошо поставленный удар. В голове гудело, а рот наполнился горячей соленой кровью. — Что вам нужно?

— Другое дело. Кратко и доходчиво. Меня не интересует, куда ты отвез попутчика. Это и так понятно. Куда интереснее слухи о пропаже того, что он вез. Осмелюсь предположить, что ты знаешь, о чем речь, — Фремиту говорил очень вежливо, но Филу отчетливо слышалась в его голосе издевка, словно волк решил отдать должное зайцу, перед тем, как его сожрать.

— К сожалению, нет, — покачал головой Фил. — Я смотрел только на дорогу и не видел, что вез пассажир. Не часто ко мне в машину окровавленные типы заваливаются.

— И ты ничего не забирал из машины? — елейно спросил гость. Фил выдержал его взгляд и снова мотнул головой. — Совсем ничего?

— Только документы и магнитолу. Машина сдохла на сороковом шоссе. Наверное, так там и стоит, если бродяги еще не поработали. Не выдержала твоей тяжести, господин Фремиту.

— Осторожнее, человечек, — блеснул глазами вожак. — Помни, что я говорил о шутках.

— Я говорю на полном серьезе, а шутками пытаюсь забить страх, — злобно крикнул Фил. — Я понятия не имею, что там вез этот мужик и вез ли вообще. Да, его друзья мне заплатили денег за разбитую машину, можете сами удостовериться. Они в кармане пиджака на столе.

— Охотно верю. И не стоит повышать на меня голос, — тихо и угрожающе ответил Фремиту. Он встал и подошел вплотную к креслу, в котором сидел Фил. Затем, дав знак Ставру, оскалился, когда крепыш навалился на Фила всем весом, не давая даже пошевелиться. Зубы у него тоже были странными, но острые клыки, раза в два больше человеческих, выделялись особенно. Фремиту задумчиво прикусил губу, а потом резко провел кривым ногтем по щеке Фила. Ноготь был таким острым, что вспорол кожу, как хирургический скальпель, а на месте разреза выступил жирный и набухший кровяной червяк. Фил замычал и попытался вырваться, но Ставр держал крепко и слабо порыкивал от удовольствия, когда Фремиту аккуратно расстегнул пуговицы на рубашке Фила и вонзил указательный палец ему в грудь. — Игры кончились. Где шкатулка, человечек?

— Я не знаю, — хрипло выплюнул Фил, когда гость резко вытащил палец, а потом снова вонзил его в грудь и облизнулся. — Я не знаю, о какой шкатулке вы говорите? Боже, я всего лишь таксист, мать вашу!

— Знаешь, — лениво протянул Фремиту и резким движением дернул руку Фила так, что она хрустнула, а стены квартирки потряс дикий крик. — Это была первая рука, человечек. У тебя есть вторая, а еще ноги, пальцы и зубы. Все это можно сломать, вырвать, раздробить и высосать досуха. Где шкатулка, человечек?

— Да не знаю я, ебаные вы психи, — всхлипнул Фил, сжавшись в комочек, когда давление огромных ручищ Ставра спало. — Я просто случайный человек, который подвез раненого, куда он просил. И все.

— И все? — передразнил его Фремиту, после чего разочарованно вздохнул и кивнул второму крепышу, стоящему возле двери. — Если ты меня обманул, человечек, то я вернусь. Вернусь и сделаю больно. И боль, которую ты испытаешь, не описать словами. Ты будешь умирать всю свою жалкую жизнь, а когда сдохнешь, будешь слизывать говно с моих ног. Синек, дай знак!

— Domeo, — тихо и уважительно ответил второй, протягивая Фремиту золоченую клетку, в которой, нахохлившись, сидел белоснежный голубь. Вожак, открыв дверцу, резко схватил птицу и, поднеся её ко рту, одним махом оторвал голову, после чего бросил трепыхающуюся тушку на пол и рассмеялся, увидев безумные глаза Фила.

— Передай им, что мы вернулись, человечек, — хрипло произнес Фремиту, жадно облизывая окровавленные губы. — И мы вернем то, что они у нас украли.

Когда квартира опустела, Фил шумно выдохнул и, с трудом выбравшись из кресла, направился на кухню. Там он присел на кособокий табурет, достал из кармана дрожащими руками сигареты и жадно затянулся первой же затяжкой. Чайник почти выкипел и сейчас полузадушено свистел, наполняя жаром небольшое помещение, но Филу все равно было холодно.

По груди стекала сукровица от ран, нанесенных грязным пальцем Фремиту, грудь горела дьявольским огнем, сломанная рука ныла, а на скуле наливался жуткий синяк, но перед глазами все еще стояла трепыхающаяся тушка голубя и странные слова ночного гостя.

Выключив чайник, Фил направился к креслу, бережно поднял разбитую рамку с фотографией с пола, а потом резко потерял сознание, свалившись мешком на не слишком чистый пол. Он не видел снов, не видел даже слабых видений. Вокруг была тьма, а в центре этой тьмы серебряная луна, освещающая бледным светом голубя с оторванной головой.