– Боги воплотились в вас!

Чародей думал, уже никто не назовет его так. И еще – что-то в голосе старика показалось знакомым. Он присмотрелся внимательней, нахмурился…

– Захит!

– Он самый.

– Проклятье, как я не признал!

– А вы совсем не изменились…

– Я же знаю тебя с тех пор…

– Да-да, с тех самых…

– Как ты? Как Такани?

Они говорили наперебой, не слушая друг друга, – каждому хотелось выговорить свое. Наконец оба умолкли, и Ханнан негромко рассмеялся.

– Ты первый, кто меня узнал в этой паршивой дыре.

– Мне ли вас не знать? – Старик лукаво улыбнулся. – Я помню, как вы босиком бегали по этим улицам.

– Такани… – начал маг, но слуга перебил его:

– Еще не знает. Но уверен, будет рад вас видеть!

Захит провел Ханнана через заросший сад, где пыльные кипарисы смотрели в небо, и лишь пара ореховых деревьев рукоплескала кронами, приветствуя чародея. Они нашли Такани на веранде, старый приятель мага лежал на оббитой бархатом софе и диктовал послание маленькому неприметному человеку, такому же серому, как бумага у него на коленях.

– Кого ты привел, Захи? – ворчливо спросил купец.

– Ваш… старый знакомый, господин.

Чародей выступил вперед.

– Ханнан, – просто представился он. – Пожалуй, слишком старый, но надеюсь, еще знакомый.

– Ханнан? О боги! – Такани оказался на ногах с удивительным для его телосложения проворством. Заключив чародея в тяжелые объятия, он рассмеялся магу в лицо. – Такой же хмурый и недовольный… проклятье, больше десяти лет прошло, а ты все тот же!

Писарь испарился, и купец потащил Ханнана к столику с фруктами. Он не успокоился, пока под чародеем не оказалась груда подушек.

– Будь добр, Захи, принеси нам чего-нибудь.

Старик поклонился, и торговец вернулся на софу, сплел пальцы на объемистом животе.

– Рассказывай! – без обиняков приказал он.

В прежние годы Такани был юрким пареньком с лукавым взглядом черных глаз. Каждый лавочник в округе имел зуб на «маленького беса», но тот бес сгинул в дебрях лет, вместе со своими выходками. Остался тучный человек, страдающий одышкой.

«Ты сам не помолодел!» – одернул себя Ханнан. Маг так и остался худым и невысоким – видно, от недоедания в детстве, но для четвертого десятка в бороде его было слишком много седины. Пожалуй, больше соли, чем перца.

– Что рассказывать? – Ханнан невольно усмехнулся. – Если коротко, то без толку, а если долго… ты утомишься раньше, чем я войду во вкус.

– И говоришь ты так же заковыристо, – хохотнул купец. – Я слышал о твоих делах в столице. Ханнан-Советник, Ханнан-Богач, надо же! Это что, правда?

– Что? – хмыкнул чародей. – Наверное, ты меня с кем-то путаешь.

Такани погрозил ему жирным пальцем.

– Тебе меня не обмануть! Я слишком стар для этого.

Впрочем, даже напускная его сердитость продержалась недолго. Купец заметно оживился, увидев, что Захит несет запотевший кувшин и пару чаш, и в этот миг он вовсе не казался старым.

– Присоединяйся к нам, – махнул слуге рукой Такани. В кувшине оказалось гранатовое вино с сахаром и корицей, и по праву хозяина он провозгласил: – За добрые времена!

– За добрые времена! – повторил чародей. Только теперь, отставив чашу, торговец решился спросить:

– Так ты маг или нет?

Чародей был готов к вопросу и выложил заготовленный ответ.

– И да, и нет. – Видя, что Такани не понимает, Ханнан пояснил: – Конечно, я хотел стать магом! Ты знаешь, наставник подобрал меня на улице. Я бы жил во дворцах и ел самый белый хлеб. Меня бы носили в паланкинах, и никто не сказал, что мне нужно делать, а что нет. Так я думал. Но когда владыка надел царскую маску, – он запнулся, – да продлятся его годы и прирастет царство… все оказалось совсем не так.

Чародей умолк на мгновение и заключил:

– Да, я учился, учился прилежно, и успел вызубрить пару фокусов. Но это еще не делает меня магом.

– И вы бежали, – уточнил Захит.

– В ту самую ночь, – кивнул Ханнан. – Меня преследовали, но я оторвался от погони.

– Проклятье! Но я все равно не понимаю! – Такани прихлопнул ладонью по бархату софы. – Как ты разбогател? И почему великий ужасный Ханнан сидит тут в одежде бродяги?

– Прошло много лет, – медленно проговорил чародей. Помявшись мгновение-другое, он выложил начистоту: – Прости, старый друг, но и правда много лет. Ты изменился, я изменился… Я бы не хотел пока говорить всего.

– Боишься, да? – ухмыльнулся Такани. Впрочем, в глазах его не было и тени смеха. – Боишься, что я тут же сдам тебя проповедникам.

Ханнан только пожал плечами.

– Из святош выходят негодные друзья, если хочешь знать, – скривился купец. – Ладно. Чего ты хочешь? Если даже мне ты не доверяешь!

– Нечто вроде сделки, – ответил маг. – Я намерен обосноваться здесь, в Сакаре. Еще не знаю, насколько. Может, несколько лун, а может, год. Мне нужно устроиться… быть секретарем купца лучше, чем безымянным бродягой. В ответ же… ну, я ведь вызубрил пару фокусов. В городе, где не осталось магов, они любому пригодятся.