Астарта же обхватила себя руками, пытаясь справиться с разрастающейся внутри горечью. Невольно вспомнился их последний разговор, когда она в сердцах высказала ему то, что высказывать не должна была…

Он мертв.

И больше не вернется.

Она вновь глянула на проклятую печать и со всей злостью отшвырнула её от себя.

А затем яростный крик, подобный крику раненного зверя, вырвался из её горла, и, вскочив на ноги, Астарта принялась крушить в комнате всё, что попадалось ей под руку. И не успокоилась, замерев неподвижно, пока не осталось ничего, что не было бы разломано и разбито…

Обведя взглядом разгромленную мебель и посуду, она медленно осела на пол, не обращая внимания на царапины и ссадины на руках. И закрыв лицо руками, разрыдалась, тихо и беспомощно.

— Доброе утро, демон!

Астарот с неохотой разлепил веки и уставился на Молоха, сидящего напротив. Тот улыбнулся и приветливо помахал ему зажатой в руке оторванной кистью заклинателя. Судя по всему, зеленоглазый бог был в прекрасном настроении.

Сам же Астарот пока не понимал своего состояния. Он сел и потянулся рукой к плечу, где вместо багровых символов печати Соломона виднелся свежий, едва затянувшей ожог.

— Я вчера слегка не рассчитал свои силы. Извини, — Молох задумчиво почесал себе спину оторванной конечностью. — Буду впредь знать, что вы, демоны, любите, когда с вами обращаются нежно и осторожно.

А затем глянув на растерзанное тело заклинателя, поинтересовался:

— Понимаю, почему ты ему оторвал руки. Но вот ногу… зачем?

— Увлекся слишком, — буркнул демон, разглядывая шрам. — И что теперь? Соломон разве не понял, что я сломал связывающее меня заклинание?

— Нет. И в этом вся соль, демон. Соломон думает, что ты мертв, ведь я сделал так, чтобы и основная печать сломалась.

— Соломон считает, что я мертв? — и когда Молох в ответ кивнул, произнес. — Значит, так думает и Астарта.

— Не думаю, что её подобная новость опечалит.

Демон ничего на это не ответил, лишь смерил его тяжелый взглядом и попытался подняться. Но тотчас осел обратно на колени, чувствуя, как дрожат ноги от предательской слабости, вновь охватившей тело.

— Осторожнее, — участливо отозвался Молох. — Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Не торопись.

Астарот проигнорировал его слова, предприняв еще одну попытку встать. Она оказалась удачнее, чем первая. Нетвердый шагом демон направился к выходу, в душный и раскаленный день.

— Так и думал, что ждать не станет, — буркнул Молох под нос и направился вслед за ним, но на пороге задержался, оглядываясь на вчерашнюю бойню. И поразмыслив пару мгновений, щелкнул пальцами — темно-зеленое пламя тотчас занялось на стенах брошенной хижины.

Молох криво усмехнулся.

Вскоре от неё останется только пепел.

Её, лежащую на полу, скорчившуюся и молчаливую, нашли слуги наутро, испуганно озирающиеся по сторонам. Подняли, умыли, переодели — Астарта особо не сопротивлялась, делая всё, что ей говорят. Всё проходило, как в тумане. Она послушно жевала безвкусную пищу, которую слуги накладывала на тарелку, пила вино, налитое в свой кубок, отвечала Соломону, если тот к ней обращался. А потом вернулась в свои покои, уже убранные и заставленные новой мебелью и посудой, и опустилась на кровать.

Когда её разбудили слуги, ей казалось, что вчерашняя ночь очередной кошмар. Просто-напросто ужасный сон, который она забудет… что воин её на самом деле жив, и он вот-вот вернется в Иерусалим.

Но нет.

Он мертв, и ей надо принять это. Собрать себя, как она делала это раньше и двигаться дальше.

Астарта обвела взглядом пышные покои и странно усмехнулась. Её здесь больше ничего не держит. Храмы не вернули ей силы, и Ритуал ничего не принес. Ответ нужно искать в другом месте…

Она медленно поднялась и направилась к небольшому тайнику, где прятала вавилонский кинжал. Костяная рукоять привычно легла ей в руку, когда Астарта стиснула пальцы.

Когда-то давно Астарот рассказал ей о демоне, который способен проникать сквозь защитные печати и украсть что угодно. В шутку добавил, что ничто ему не любо так, как божественная кровь.

Что ж, Астарта усмехнулась, пусть это будет правдой. Потому что ей необходим, как никогда, тот, кто проникнет сквозь печати.

Она с отстранением смотрела, как кровь выступает на её бледной коже вслед за лезвием кинжала. Боли она особо не чувствовала. Боль была где-то позади, вместе с остальными чувствами, которые нельзя выпускать. Нет. Сейчас нужно сосредоточиться.

Астарта нарисовала своей кровью несколько символов, простую печать призыва, проговорила заклинание, и стала ждать. Кровь продолжала капать, но женщина не обращала на неё внимание. Пусть течет. Пусть её терпкий и пряный аромат привлечет того, кого она пытается вызвать.

Однако демон так и не появился.

И Астарта отшвырнула кинжал.

Глупость какая! И почему она решила, что может призвать самого Ласу! Астароту эта история очень бы понравилась. Он бы посмеялся над её глупой попыткой провернуть Вызов. А быть может сказал бы, что она идиотка и только зря подвергает себя опасности.