Слишком все сложно. Армина дочь Мухаммеда, а он имел вес даже после смерти. Если все прознают, что я расстался с нею, да еще с благословением отпустил с другим мужчиной, меня просто «сожрут».

И не только меня, но и всех моих близких. Обычно роль «людоеда» многие годы доставалась мне, поэтому и город, часть края были в моем подчинении. А что-то менять в своей жизни… слишком поздно.

— Я думаю ей это поможет, — рядом возникла мать, когда я спрыгнул с турника во дворе. Прищурился. Она смотрела на меня без осуждения, без презрения. Она не была наивна и понимала, что вчера происходило в моей комнате, она была женой и матерью страшных людей и иллюзий не строила.

— Тебе ее жалко? — иронично изогнул губы, беря баночку мази из трав.

— Она особенная.

— С чего ты взяла? — удивленно вскинул брови, смотря в карие глаза.

— Когда тебе сложно, больно, ты прибегаешь ко мне, как и все дети, под крыло матери, но никогда ты не привозил с собою женщин. Даже Армина здесь не была.

В эту минуту ошеломленно уставил на мать, понимая, что замечание действительно правда, не было во мне потребности кого-то сюда тащить, когда сгущались тучи над головой. А сейчас мне просто хотелось, чтоб Арина была под боком. Чтобы была в поле зрения!

Чтобы я знал, что до нее никто не доберется!

— Ты не задавал себе вопрос, почему именно эту девушку ты привез сюда?

— Лишний свидетель.

— Да? — ее губы сложились в усмешку. — Обычно ты и твой отец лишних людей заставляли навсегда замолкать. А этого «свидетеля» ты еще к себе подпускаешь, — ее глаза остановились на моем лице. — И свои царапины смажь, быстрее заживут! — она направилась в дом, где женская половина жильцов уже во всю суетилась по хозяйству.

Братья с утра на первом автобусе уехали в город на работу, дети бегали по двору, играли то в догонялки, то что-то с интересом рассматривали на земле или катались на велосипедах, пока еще были каникулы. У них была самая обыкновенная жизнь, которая была и у меня в свое время, а вот мои сыновья уже не могли спокойно пройтись по улицам своего же города без сопровождения. Однажды уже прошлись, закончилось все трагично.

Тяжело вздохнув, отгоняя печальные воспоминания, зашел в дом.

Когда открыл дверь своей комнаты, замер на пороге. Арина была все в том же положении, что и час назад, когда ее оставил. На минутку испугался, может она умерла. Мало ли, сердце не выдержало…

— Убери руки! — прошипела девушка, едва коснувшись ее плеча.

Улыбнулся. Жива, еще укусить может.

— Я уже подумал, что ты решила покинуть этот бренный мир, такой несправедливый и жестокий.

— Да лучше б сдохла, чем слышать тебя.

— Арин, не беси меня, — сел на кровать, поставив баночку на тумбочку.

— Ты как?

— А ты как думаешь?

— Перегнул палку… — сжал зубы, разглядывая ее синяки на спине. Она словно почувствовала мой взгляд, натянула одеяло до ушей. Ощущал себя виноватым. И хотелось вновь извиниться, попросить прощения за каждый синяк, за удар, за боль, за слезы.

Ариш… лег рядом, стягивая с нее одеяло, прикоснулся губами к позвоночникам возле шеи. Она вздрогнула, и я почувствовал ее страх, ее напряжение и неприятие меня. Яростно вскочил с кровати, отходя к окну, со всей силы ударил кулаком в стену, рассекая себе кожу на костяшках.

— Тебе все равно придется терпеть мое общество, хочешь ты этого или нет! — отчеканил каждое слово, смотря перед собою. — И я буду тебя трахать каждую ночь, по доброй воле или нет, мне плевать! Поняла? — резко повернулся, дрожа от злости.

— Лучше сразу пристрели!!! — наконец-то Арина села в кровати, закутавшись в одеяло. Ее глаза потемнели до глубокой синевы, разбитые губы дрожали, на щеке виднелся синяк. — Я не хочу тебя!

— Ты вчера кричала так, что сомневаться может только глухой!

— Не буду отрицать, телом моим ты виртуозно пользуешься, но душу…душу ты никогда мою не получишь!!!! Слишком она будет хороша для такого ублюдка! — ей повезло, что между нами было пару метров, что я попятился назад к двери, сжимая-разжимая кулаки, но потом передумал уходить и по-звериному оскалился. Арина широко распахнула глаза, вмиг утратив свой боевой запал. Сделав глубокий вздох, усмиряя свою вспышку ярости, медленно подошел к кровати.

Она дернулась на самый край в противоположную сторону.

— Иди ко мне! — почти спокойно позвал ее, рассматривая испуганное лицо. Арина в отрицании замотала головой. — Иди сюда, я не трону, только смажу твои губы мазью, чтобы быстрее зажили, — она еще больше забилась в угол. — Арина, ты своим поведением делаешь хуже.

— Я сама. Просто покажи мне баночку.

— Нет! — сразу же отрезал, вставая одним коленом на кровать, потянулся к ней. — Или ты сейчас сама идешь ко мне, или я насильно тебя подтащу! — Арина, не хотя все же подчинилась, подползла ко мне. Взяв баночку, обмакнул палец и осторожно прошелся по ее губам. Она скривилась от неприятных ощущений. Мазнул синяк на лице. Я видел, каких сил ей стоило не вздрагивать от каждого моего прикосновения, как она хотела закусить губу, но там и закусывать нечего было. Ударил от души…