Поднял глаза от земли и вздрогнул. На меня в упор смотрели голубые глаза. Они держали меня крепко, крепче, чем если бы связали, я даже дышать перестал. Почему мне казалось, что я смогу одолеть этого человека? Кто дал мне эту уверенность??? Ведь предупреждала собственная интуиция об опасности, но не поверил. Повелся на уверенность в своей власти, неприкосновенности. Перевел взгляд на рядом стоящую девушку. Анна. Тоненькая, худенькая, от прошлой красотки остались разве что волосы, которые сейчас были заплетены в косу. Ее голубые глаза скрывали большие солнцезащитные очки, хотя о солнце можно было только мечтать. Я знал, что наркоманкой она не стала. Не позволили. Может быть еще пару месяцев и она стояла б рядом со мною с такой же нервозностью, пустотой внутри. Мы бы умирали вместе, в водовороте кайфа и похоти.

Естественно рядом были и братья. Кроме старшего. Все в черном, словно действительно скорбели вместе со мною, от этой мысли тошнота подступила к горлу. Лицемеры. Анна, все еще жена, робко подошла ко мне, обхватила локоть и прижалась, я чувствовал, что в отличие от мужчин Каюм она действительно скорбела. Похоже малышка даже не подозревает, кто главный режиссер этой постановки. Она не говорила банальных слов, она словно забыла все, что я с нею сделал, она просто была рядом. И в эту минуту я горько пожалел, что не сумел разглядеть в ней человека, который в трудную минуту всегда протянет руку. Судя по тому, как поджались губы Саида Каюма, идея приехать сюда принадлежала девушке.

Мы стояли вдвоем, рядом друг с другом, как истинная супружеская пара. И я бы поверил в эту иллюзию, если бы не опасный прищур одних глаз. Он стоял в сторонке, курил и со скучающим видом смотрел на присутствующих. Кто-то кидал на него прищуренные, слегка изумленные взгляды, кто-то откровенно вздрагивал, ощущая на расстоянии исходившую от этого мужчины опасность, угрозу. Кто-то заинтересованно его рассматривал, и это были подружки Сары. Мне оставалось только удивляться, что Саид Каюм притягивал к себе девушек, ничего не делая, а они наивные не понимали, что летят на огонь, как мотыльки, где их ждала только смерть.

Когда похоронили Сару и отца, когда все стали расходиться, Анна отпустила мою руку, натянуто улыбнулась и подошла к отцу. Он что-то ей коротко сказал, она кивнула головой. Я смотрел, как они уходили в сторону машин. Во мне вспыхнула ненависть. Она разгоралась, как лесной пожар, быстро и без шанса потушить. Мне терять было нечего, я все еще мог отомстить человеку, который так легко сломал не только мою жизнь, но и жизнь моих близких. И зная его слабое место, я собирался бить туда смертельным ударом. Это будет мой последний ход, после этого Каюм вряд ли оставит меня в живых.

Анна

Было тяжело. Я не сразу то и узнала Ричарда. Некогда серебристые глаза, которые притягивали как магниты сейчас были тусклы и безжизненны. Я подумала, что он подавлен смертью родных, но интуитивно чувствовала, что не в этом причина его потухшего взгляда.

Папа не хотел сюда ехать, он вообще был против моего прилета в Англию. Все братья были с ним солидарны. А я не могла не присутствовать на похоронах Сары. Я была просто в шоке, когда узнала, что она покончила с собою. Наши общие с нею знакомые написали мне в сетях об этом событии, не забыв еще подробно рассказать причину данного поступка. Оказывается, Сара стала участницей какого-то откровенного видео, которое попало в интернет, была заражена вирусом и забеременела. Я приблизительно понимала ее внутреннее состояние. Почти похожее было со мною, когда была рядом с Ричардом, когда он пользовался мною на свой извращенный вкус. Вспомнила и вздрогнула, но нашла в себе силы подойти к нему и молчаливо поддержать. Он выглядел очень подавленным, потерянным и от былой уверенности не осталось и следа. Смерть сестры и отца видимо его надломила. Я пробыла с Ричардом ровно столько, сколько обещала отцу: до погребения. Потом вынуждена была оставить Стоуна и вернуться к папе с братьями.

— Ты едешь в отель, а вечером обратно в Дубай! — приказным тоном поведал папа, не смягчая свой суровый взгляд. Я кожей чувствовала, как он напряжен, его резкие движения навевали на мысль, что внутри не все было у него спокойно, но залезть в душу и откровенно поговорить о его тревогах, нужно быть самоубийцей без чувства самосохранения.

Я не стала дожидаться, когда кто-то из охраны или братьев проводит меня до машины. Сама направилась к нашему небольшому кортежу, дожидаться внутри автомобиля папу и Абу. Внутри машины было прохладно, поэтому я спрятала руки между коленками.

— Включите обогрев, а то я замерзла! — попросила, когда на водительское сиденье сел мужчина. Я не удивилась, что за руль сел кто-то другой из охраны, всех в лицо было невозможно запомнить, просто знала, что папа возле себя держит только проверенных людей.

Машину завели, через минуту в салоне стало тепло, я даже расстегнула пальто. Когда мы тронулись с места, удивленно вскинула глаза в зеркало заднего вида и застыла. На меня смотрели сумасшедшие серебристые глаза.

— Ричард! Что ты делаешь? — прохрипела. Голос моментально пропал, а чувство страха полностью мною овладело. Я судорожно стала оглядываться по сторонам, обернулась назад, увидела, как за машиной бежали несколько охранников, как кто-то вытаскивал пистолет из-под полы пиджака, целился в машину. Но выстрелов не было. Успела увидеть, как побледнело папино лицо, как начал что-то быстро говорить подбежавшему Али.

— Ты в курсе кто твой папа? — голос Ричарда на удивление был спокойным. Он понимал, что делает, куда едет и что будет делать.

— В каком смысле? — осторожно переспросила. Стоун злобно усмехнулся.

— Он убийца! И в смерти Сары и отца виноват только он! Как ты думаешь, кто был главным зачинщиком групповухи с участие моей сестры? Как ты думаешь, кто сознательно толкал к нам людей, носителей вируса? Кто подсаживал меня на героин??? — губы Ричарда скривились, взгляд становился неподвижным, а я вжалась в сиденье, мысленно прося папу спасти меня в очередной раз от этого безумца. И то, что он говорил, не воспринималось. Да будь он хоть самим Дьяволом, он мой отец, и я принимаю его любым.