Я промолчал, но руку с закрепленным на ней УИУ поднял. Боец, поняв, что вырываться я не собираюсь, отпустил мою руку. Было бы ради чего – даже захоти я спасти Шавера, то уже ничем не смог бы ему помочь. Пепел собрать, разве что…

Чуть дрожащие пальцы коснулись иконки информационной паутины, и я вбил в строку поиска имя наёмника. Результаты, мне предоставленные, полностью подтверждали слова охотника – работорговец, грабитель, убийца. Корсар под второй личиной – Шавер. Были здесь и упоминания о его напарниках, погибших в той перестрелке. Может ли статься, что напали на нас совсем не из жажды наживы, а дабы восстановить справедливость…?

– Убедился? Идём. – Я, всё еще витая в своих мыслях, побрёл за охотником. Случайность спасла меня от очень большой вероятности попасть если не в рабство, то на небеса уж точно – делиться вырученными за голову деньгами Шавер бы не стал. Вернее сказать, тот Шавер, каким я его себе представлял час назад, поделился бы, но теперь, когда вскрылась вся его подноготная… Нет, он бы меня просто застрелил. Тем временем мы, совершенно не скрываясь, миновали несколько улиц и наткнулись на целый конвой, состоящий как из грузовых, так и из боевых платформ. И если на первых перевозили перепуганных гражданских, то вторые ощетинились орудиями и время от времени взмывали над домами, осматривая ближайшие улицы на предмет наличия автоматонов.

– Ммм… - Я вызвал окно статуса моего проводника.

«Хьюго. [Охотник]. 31ур».

– … Хьюго, что здесь происходит?

– Эвакуируем беженцев. Начали только сегодня, но это уже третий выход в город. Аналитики говорят, что нам еще раз десять туда-обратно летать. – Охотник ухватился руками за шлем, - оружие при этом осталось висеть на спине, - и стянул его с головы. Мужчина зажал элемент своей брони подмышкой, а свободной рукой с наслаждением почесал макушку. – Успели бы на пару дней раньше – то не хватило бы и сорока полётов. Многих потеряли.

– Хью, сдавай парня и идём отчитываться! – Донёсся до нас крик из-под зависшей в воздухе платформы. Там, у сброшенной вниз лестницы, стояла вся группа выручивших меня охотников.

– Бывай, Андо. И относись к новым знакомствам с осторожностью. Особенно если они тебе сулят одну лишь выгоду. – Хьюго усмехнулся и, надев шлем, поспешил к товарищам.

– Спасибо! – Крикнул в догонку я. Сдавать меня, похоже, никто никому не будет. А, ладно, сам доберусь – чай, не маленький. Да и спросить есть у кого… Я, оглядевшись, направился к одной из полупустых грузовых платформ, на которую прямо сейчас заводили людей, и, последовав за толпой, встал в очередь.

– Местный? Беженец? – Я окинул взглядом человека, впускающего людей на грузовую платформу. Толстый, грузный мужчина в офицерской форме держал в руках небольшой планшет, куда сейчас, судя по прыгающему то к пространству над моей головой, то к дисплею планшета, взгляду, вносил данные. – Врать не советую, у Теней данные есть на всех.

– Курсант училища, местный. – Сказал и ни в чём не соврал – я вполне мог назвать себя местным, ведь в других городах мне бывать не приходилось… В этом мире, по крайней мере. И что за Тени, интересно знать? Еще один клан?

– Держи. – Толстяк протянул мне пластиковую карту с порядковым номером и посторонился, пропуская меня к трапу – грузовые платформы стояли на земле. – Отправление минут через тридцать, когда всех погрузим. Не буянить, не шуметь, вести себя тихо.

– Есть не буянить, не шуметь и молчать! – Случая пошутить я не упустил. Наверное, таким образом мой организм сбрасывает излишнее напряжение… Почему я так решил? Да потому что я никогда не замечал за собой тяги к неуместным шуткам, которые и шутками назвать сложно.

Трап, пусть и выглядел хлипко, на деле оказался монолитным сооружением – он не трясся и не прогибался под моим весом, пусть и был дай бог в палец толщиной. Я поднялся на платформу и сразу побрёл туда, где людей было меньше всего, но через десяток минут понял всю бессмысленность этой затеи – лететь нам, похоже, придётся в тесноте. Нас утрамбовали, как селедку в консервы – все люди стояли впритык, и единственным проблеском света в этом ужасе были высокие борта платформы, благодаря которым мы еще не высыпались обратно на землю. Они явно были не запланированы изначально, и приваривали их уже после – уж слишком неказисто смотрелись эти грубые стальные плиты в сравнении с тем же полом или, скажем, корпусом кабины пилота. К моменту, когда на борт заталкивали последнего беженца, я решил, что хуже быть просто не может, но моё мнение кардинально поменялось, как только наша платформа оторвалась от земли. Мне пришлось убирать в инвентарь всё, кроме одежды – за десять минут меня попытались трижды обворовать, а одну дымовую шашку всё-таки утащили. Старт был настолько резким, что каждый десятый человек посчитал своим священным долгом продемонстрировать содержимое своего желудка окружающим, и я был благодарен всем местным богам за то, что подобных индивидуумов рядом со мной не оказалось. А примерно на десятой минуте полёта вокруг раздались звуки стрельбы, и наша платформа начал маневрировать…

***

Я, едва сдерживая желание пройти по головам, спустился по трапу и впервые за целый час вдохнул полную грудь свежего воздуха. Если кто-то предложит мне прожить неделю в хлеву, что я в молодости проворачивал дважды, или провести целый час на перегруженной людьми платформе – я, несомненно, выберу первое. Отсутствие возможности даже просто пошевелить рукой для меня, человека, самым масштабным событием в своей жизни считающего повешение проворовавшегося чиновника на главной площади родного городка, когда поглазеть пришла огромная, - человек так двести, - толпа народу, было хуже любой пытки. Я бы с куда как большим удовольствием занимался крайне болезненным прогоном энергии по телу…