***

Только после обретения личности приходит грусть. До определенного времени дети не грустят; а некоторые и никогда не познают грусти; это говорит о развитии их личности… Где грусть, там душевная жизнь, внутренняя борьба, вопросы и поиск ответов.

***

Радости всегда маленькие; велико только счастье, и то неуловимо, не имеет границ и пребывает всегда в движении, оставляя ни с чем того, кто пытается его задержать. К радости, пожалуй, еще можно стремиться; счастье же, как и смерть, мы носим в себе; стремящийся к счастью хочет потерять себя (счастье, если и есть, то в нем самом, в неразделимом сплаве с трудом и печалью, а он стремится прочь от себя).

***

Славолюбие благороднее сластолюбия. Желающий славы желает ее, конечно, для себя, но при этом он желает и подвига; подвиг же для себя не бывает. Желание славы выше желания удовольствий и сродни жажде любви, именно потому что этих вещей желают не для себя одного. Герой нуждается в человечестве; любящий – в предмете любви.

***

Всё печальное и всё тревожное имеет власть над сердцем. Печаль и тревога содержат в себе ожидание разрешения, перемены; они преходящи и потому милы; как и надежда, они направлены в будущее. Сердце же «будущим живет».

***

Мечты – признак непримененной творческой силы. Там, где начинается творчество, оканчиваются мечты. Мечтают всегда о том, чего нет, и о недоступном, и невозможном. Творец же имеет дело с еще не существующим, но уже возможным.

***

Поэзию создают вечное беспокойство, ощущение речи как немоты и неутоляемая жажда выразить себя; то же можно сказать о всех искусствах. Обычная речь для поэта хуже молчания – молчание бывает необыкновенно выразительным, – и из материала этой обычной речи он создает свою. Психологическая сторона поэзии такова, что неосознанные душевные стремления обретают силу, только когда для них находят верные слова. Молчащая истина – только половина истины; нужен поэт, чтобы ее выразить.

***

Мудрость – своего рода признак упадка и усталости, если не личных, то эпохи, которой принадлежит личность. Время, которое достаточно молодо для того, чтобы увлечь в нем живущих, не располагает к поиску новых путей. Ницше требовал естественности, называл Сократа декадентом, но сам сознавал, что «естественный» человек не может быть мудрым. «Естественный» человек действует, не рассуждая; мудрость, с позволения сказать, не естественна… Источник мудрости – обширное знание как плод опыта целой эпохи; в том числе знание о тщете многих путей. Времена действия и «естественности» не подозревают о тщете своих путей и по-своему преуспевают на них; только время усталости размышляет…

***

Как правда, так и ложь для продолжения или прекращения своего существования должны быть высказаны. Молчаливый лжец – гораздо большая бессмыслица, чем молчаливый пророк (употребляя слово пророк в значении слуга истины); ложь особенно нуждается в словах; истина может молчать… В определенном смысле, правдивость или ложность высказывания связаны с тем, долгое ли молчание ему предшествовало. Тот, кто испытывал себя молчанием, едва ли выйдет на люди, чтобы преподнести им выношенную в одиночестве ложь. В этом предложении все слова противоречат друг другу: ложь не вынашивается; ложь не терпит одиночества; лжецы не молчат. Вот почему свобода слова на 9/10 свобода лгать…

***

Всё делается для кого-то, кроме того, что делается «для себя». Для себя человек ест, и пьет, и ищет удовольствий, но творчество и жизнь вообще, в ее высшем смысле, как наложение своего врожденного внутреннего склада на вещи, дела и суждения, – всегда для кого-то. Так и эта книга – дар неизвестному.

***

Сжечь свою рукопись – способ самоубийства, доступный только писателю. Между его личностью и произведением есть теснейшая связь, может быть и более тесная, чем между родителем и ребенком. Сжигая рукопись, он сжигает лучшее в себе, а оставшемуся не стоит и существовать.

***

Юности свойственно убеждение в том, что Бог не обманывает; юноша верит в судьбу, как в любовь. Это считается признаком легкомыслия… Но та же убежденность в зрелом муже – признак мудрости. (Я говорю: муже, потому что женщины редко верят в Бога, чаще они только знают о вере в Него мужчин.) – Можно кстати заметить, что судьба есть не у каждого. Если люди, которые живут вне судьбы, как народы, которые живут вне истории. Там же, где судьба присутствует, всегда трудно решить, благословение она или проклятие.

***

Чему нужно учить ребенка? Быть свободным; не подчиняться; любить; не лгать. Впрочем, любовь исключает ложь; где одна, там нет другой. Быть свободным тяжко, и свобода жестока, но только в той же мере, в какой жесток несвободный человек, следующий за большинством. Чтобы избавить человека от собственной жестокости, его следует сделать свободным, т. е., кроме прочего, дать ему испытать жестокость других.

***

Счастье – в непрерывности или хотя бы длительности ощущений; иными словами, там, где не ощущается времени (время может быть определено как то, что заставляет вещи кончаться). Счастливый уже находится там, где «времени больше не будет». Именно здесь противоположность счастья и удовольствия: удовольствие всегда во времени и конечно; оно, собственно, познаётся в мгновение своего конца; для счастья времени нет, оно неуловимо, у него нет высшего подъема и ясного начала. Вот я счастлив, а вот уже нет.