– Неужели я еще и его?!

– Нет, что ты! Это тот маг зацепил! Вал стоял как раз на пути… а твой огонь его не тронул!

Тир внезапно вспомнил, что видел израненного Вала еще до того, как проснулся собственный огонь, и с непередаваемым облегчением выдохнул: слава богу! Знать, что по твоей вине лучший друг и наставник находится на грани жизни и смерти… что может быть хуже? Но раз Вал жив, значит, выкарабкается: Стражей трудно убить, а уж Гончих – тем более.

– Так, – встряхнулся Тир. – Ладно, в общих чертах понятно. Ты жива, за Вала тоже можно не волноваться. А теперь давай по порядку. Когда появился патруль?

– Часа через три после того, как ты потерял сознание. Я услышала их издалека и успела закрыть тебе лицо. А когда они добрались до нас, даже подумала, что эльфы что-то почувствовали, – у них были такие странные лица!

– Сколько их было?

– Трое.

– Представились?

– Нет, конечно! С чего бы им представляться смертным? Пришли, все осмотрели, расспросили и велели идти за ними. Ни словечка лишнего не дали сказать!

– Ах да, я и забыл, – усмехнулся Тир. – Снобы, как все темные. Это они забрали мои мечи?

– Да.

– Надеюсь, ты предупредила, чтобы никто не трогал рукояти?

– Конечно, – кивнула Милле. – Да они и сами углядели защитные руны у гарды, поэтому брались только за перевязь. Прости, я не смогла их уговорить оставить твое оружие.

– Ничего, сами вернут, когда придет время: мои мечи слушаются только меня, и горе тому, кто рискнет коснуться их без спроса. К тебе никто не привязывался?

Мелисса смущенно потупилась.

– Ну… не то чтобы очень… я… знаешь, так испугалась, когда они забрали твои клинки, а потом захотели узнать, кому так повезло с мастером-гномом… что у меня не осталось выхода.

– Милле! – вдруг приглушенно ахнул эльф. – Ты что, на них смотрела?!

– Недолго, – призналась она тихонько и виновато шмыгнула носом. – Совсем чуть-чуть. Зато патрульные потом были так любезны, что согласились мне помочь. Правда, сначала попытались очаровать, но я умею останавливать мужчин, хотя и растерялась в тот момент, когда на нас напали маги, и теперь бедный Вал… – Она вздохнула. – А когда я посмотрела на эльфов, они вскоре передумали строить глазки, а потом целых три дня несли вас с Валом на себе. Еще готовили какие-то отвары, кормили, поили, перевязывали Вала… я только к тебе их не пускала, сама все делала. Но мы все равно только этой ночью дошли. Вала сразу унесли к целителям, а тебя я упросила оставить здесь, со мной. Сказала, что люблю тебя и не смогу без тебя жить!

Тир вздрогнул, когда Мелисса подняла на него испуганные глаза, которые стремительно наполнились слезами, и присел рядом, обхватив ее за хрупкие плечи. Боги, что же он не подумал сразу, каково ей было! Остаться одной, в лесу, когда двое сильных и таких важных для нее мужчин нуждаются в помощи. При этом один из них смертельно ранен, а второй напрочь истощил магический резерв. Бедная Милле! Ведь ей всего шестнадцать, а тут – такие испытания. Как же она должна была бояться, как рисковала, прося помощи у тех, к кому не должна была даже приближаться! Как плакала ночами, силясь унять нервную дрожь, идя бок о бок с незнакомыми эльфами по чужому лесу, каждую секунду ожидая разоблачения! И вот они здесь, в Темном лесу, в самом его сердце, рядом с владыкой и хранителями, которые быстро сообразят, кого привела к ним в гости щедрая судьба…

– Прости, – покаянно прошептал Тир, обняв задрожавшую Милле. – Ты ни в чем не виновата, маленькая. Это мы тебя подвели, не справились. Все хорошо, никто тебя не осудит. В конце концов, убивать нас точно не станут, а Валу действительно помогут. Он будет жить, и это главное. Ты очень смелая, и я тобой горжусь. Спасибо, что спасла нам жизнь.

– Нам нельзя здесь оставаться, – горячо зашептала Мелисса, испуганным ребенком прижимаясь к эльфу. – Это вчера никто не понял, потому что было темно и до нас никому не было дела. Но скоро кто-нибудь решит разузнать подробности, и тогда…

– Ничего, пусть допрашивают, если хотят. Мне только лицо надо закрыть. А тебе не нужно смотреть им прямо в глаза. Если нас приняли за людей, то не станут задерживать: эльфы не слишком жалуют смертных. То, что во мне есть сила, слишком незначительное происшествие, чтобы им заинтересовались. Подумаешь, чудо… мало ли огненных магов шатается по дорогам? В конце концов, это могла быть и не моя работа, а ошибка того, которого я поджарил. Пока «Огонь жизни» во мне дремлет, они не почувствуют подвоха. Поэтому как только Вал придет в себя, нас наверняка попросят убраться.

– А если они узнают его? – всхлипнула Милле.

– Не узнают, – уверенно ответил он. – У него правая рука обгорела, я это видел мельком, тогда… Татуировки теперь не видно, а значит, никто не поймет, кто он такой. И никто не свяжет его с… но если вдруг спросят, то скажем, что он – наш телохранитель.

– Они почувствуют ложь!

– А мы не станем обманывать. Тем более что про Вала все сущая правда. Ему было велено за нами присматривать? Вот так мы и скажем, слово в слово. Добавим, что ты подруга детства, которую я очень люблю, а все остальное… не думаю, что кто-то будет вникать. Им нет дела до чужих проблем. Главное не паниковать и натянуть капюшоны поглубже. Может, и обойдется… Смотри!