Раздобудь к утру ковер,

Шитый золотом узор.

Государственное дело!

Расшибись, но будь добёр.[vi]

Гвардии-Латмур на это несколько недоуменно покосился в мою сторону, но ничего не сказал.

С коврами слуги управились аккурат к тому моменту, когда наша кавалькада приблизилась к лестнице, и шустро отскочили в собирающуюся толпу зевак напротив дома, а на... хм, крыльце, наверное, или как называется это место, где две идущие вдоль стены лестницы образовывают площадку перед портиком? Да пес с ним -- будет крыльцом! Так вот, на него, поспешным шагом вышел хозяин дома в сопровождении двух парней лет, по местным меркам, двенадцати, чертами лица с ним довольно схожими, а между собой так и вовсе одинаковые.

– - Сыновья?
– - чуть слышно спросил я Железную Руку.

– - Они самые, государь.
– - ответил капитан столь же тихо.
– - Близнецы.

Отец их, и соискатель на звание гвардейского тестя, оказался весьма импозантным мужиком. Роста чуть выше среднего, плечистый, кряжистый, в талии тоже достаточно объемный, но не жирный, а, что называется, пикнической конституции, с лицом широким, казалось бы простецким, но хитрющими, глубоко посаженными под кустистыми бровями глазками. И, пускай в архитектуре негоциант и проявил благоразумную умеренность, в том что касается ашшорского «бородатого права» ходил он, что называется, по грани. Волосы по длине у него находились ровно на границе дозволенного (хотя может это мне из-за короткой шеи так кажется), русые усы системы «Тарас Бульба» свисали до той же отметки, а что касается бакенбард, так их было бы правильнее охарактеризовать как «борода Хоттабыча, вставленная в голову поперек».

– - И чего он ко двору поставляет?
– - полюбопытствовал я у Караима из Золотых Колпаков, покуда хозяин с отпрысками отвешивали неторопливый, степенный поясной поклон.

– - Много чего, повелитель.
– - отозвался церемониймейстер.
– - Да, например, хотя бы и ваше седло.

Вот ведь сказал, а?! Прям можно подумать, что это я под ним хожу, а не Репка.

– - Славен будь, государь.
– - пробасил Пузо, распрямляясь.

– - И тебе поздорову, достопочтенный Вартуген.
– - я приложил руку к сердцу и чуть склонил голову в знаке приветствия.
– - Дело у нас к тебе есть, архиважное. Я бы даже сказал -- где-то и серьезное. У тебя, понимаешь ли, товар, а у нас, видишь ли какое дело, есть на него купец. Обсудим?

– - Большая честь моему дому, повелитель.
– - купец с сыновьями, каждый, плавно поднесли правую ладонь к левому плечу, явно собираясь вновь поклониться.

– - Ну полно тебе усами-то пол мести.
– - усмехнулся я.
– - Не как правитель приехал к тебе, как сват. В дом-то зайти пригласишь?

– - Прости мою нерасторопность, о, царь -- растерянность от столь высокой чести тому виной.
– - Вартуген указал рукой на вход.
– - Прошу почтенных сватов в мой дом.

– - Ну вот, теперь осталось лишь хозяйку миновать, чтобы она на нас пыль мести не начала.
– - пробормотал я, спешиваясь.

– - Не должна.
– - придерживавший стремя и, под уздцы, Репку, Тумил задорно сверкнул глазами.
– - Я перед отъездом в дворцовые ворота иглу вколол. Верное средство от отказа.

– - Будешь портить казенные врата, сосватаю вторую дочку Вартугена тебе.

– - Мне не выйдет.
– - с ироничной ухмылочкой ответил мелкий паршивец.
– - Монахам и лицам послушнического звания брак строго воспрещается.

И самым нахальным образом перебросил свою, уже изрядно отросшую косичку через правое плечо.

Пороли его в детстве мало...

Когда мы с Латмуром поднялись по лестнице, Пузо с сыновьями предприняли очередную попытку начать гнуть спины, на что я только погрозил хозяину дома пальцем.

– - А представь-ка, достойный Вартуген, мне своих сыновей. Так случилось, что мы с ними еще не знакомы.

– - Ако и Наль, повелитель.
– - молодые люди по очереди поклонились -- не поясно на этот раз, а под скромным углом в сорок пять градусов, приложив ладони к сердцу.
– - Мои наследники, надежда и опора.

– - Толковый сын -- правый глаз отца.
– - ответил я расхожей ашшорской поговоркой, и с благостным (надеюсь) видом кивнул.
– - А у тебя их сразу два.

– - Это, пожалуй, уже некрасиво.
– - иронично заметил Латмур.

– - Зато практично, князь.
– - я усмехнулся, представив купца с двумя правыми глазами.
– - Ну да полно, хотя Ако и Наль -- достойные молодые люди, дело наше касается не их.

– - Прошу в мою скромную лачугу, государь.
– - Вартуген снова поклонился, теперь едва-едва, демонстрируя обычную вежливость, и второй раз указал на вход.
– - Слуги уже подготовили для нас фрукты, сладости и вино.

Вот, блин! Похоже, привет понос -- давненько не видались. А отказываться нельзя -- проявлю неуважение к дому...

«Лачуга» изнутри впечатляла ничуть не меньше, чем бакенбарды ее хозяина. Если снаружи архитектор, видимо, выполнял задание показать, что Вартуген свое место в этом жестоком мире знает, и на прыжок выше головы не претендует, то внутреннее убранство должно было продемонстрировать всякому вошедшему все то богатство, которым купец обладал. Обширный атриум -- так, вроде бы, эта здоровенная комната сразу после входа называется, -- с мозаичным полом, все теми же изразцами, мрамором, малахитом (кажется), панелями резного дерева, гобеленами, статуями, позолотой... Не скажу, что это выглядело как-то безвкусно или создавало впечатление варварской роскоши, которую так любят нувориши -- отнюдь, вкус и у архитектора, и у заказчика явно имелся, смотрелось все крайне эффектно, покои Валиссы в чем-то напоминало, -- но жить в такой обстановке я бы не смог. Красиво, пафосно и неуютно в высшей степени.