– Мама, не начинай! – раздался раздраженный голос Артем. – За помощь вам сердечное спасибо, но в дела наши не лезьте! Мы уж как-то сами во всем разберемся.

– А я еще и не начинала! – заявила ему Галина Михайловка. – Но если ты сейчас же все не исправишь, то я выдам тебе справку об умственной отсталости. Со всеми печатями и подписями! Потому что я, видишь ли, хочу видеть своего внука не только на Новый Год и его испанские каникулы. Я хочу видеть его всегда.

– Гм… – снова прочистил горло Батя. – И как же ты собираешься поступить в сложившейся ситуации?

– Уж как-нибудь поступлю. Причем без вашей помощи, – рявкнул на них Артем.

И Майя не стала слушать, как именно Артем решил во всем разбираться. Спускаться она тоже передумала. Вместо этого тихонечко закрыла дверь на лестницу и прокралась в отведенную им с Никитой спальню. Взглянула на спящего сына, так сильно похожего на Артема.

Вторая кровать манила, но вместо того, чтобы лечь спать, Майя пошла на веранду. Там, включив свет – его оказалось вполне достаточно, – взяла кисти и краски в руки, решив, что новым «Слезам моря» все же быть.

…Заснула она уже после полуночи. Опустилась на софу в импровизированной мастерской, решив, что всего лишь на секунду закроет усталые глаза, после чего обязательно встанет и пойдет в спальню. Переоденется в пижаму, залезет в кровать, обнимет сына и заснет, как они спали всегда, когда он был еще маленьким.

Только вот когда Майя их открыла, оказалось, что проснулась она вовсе не в одной кровати с Никиткой и даже не на узком диване в мастерской. Было жарко, словно Майя очутилась рядом с натопленной печкой. И эта печка сопела ей в ухо, а когда она собиралась было отодвинуться, протестующе утянула Майю к себе, под одеяло.

И она замерла, прижатая к горячему мужскому телу.

Мысли тоже исчезли. Кроме одной – неужели опять?!

Но ведь не было никакой выпивки... Вместо нее – мятный чай с медом, который ей заварила излишне заботливая Галина Михайловна. Затем она долго рисовала и заснула, после чего Артем, похоже, унес ее в свою комнату – они были в большой кровати, а не на гостевых диванах.

Раздел и…

В том, что после «и» был исключительно глубокий сон, Майя не сомневалась. Если бы он перешел к активным действиям, она бы уж точно проснулась!

Но, конечно же, радоваться было нечему. И что ей теперь со всем этим делать? Как отреагировать на его поступок? Неужели он решил таким образом все «исправить»?

Если так, то он был на верном пути, потому что ее собственное тело, почувствовавшее близость обнаженного мужчины, стало играть не по правилам.

Вернее, не по ее правилам, подыгрывая Артему.

Майе казалось, что подобное случается только с героинями любовных романов – когда тело их предает, среагировав на близость к мужчине, – а уж она-то – зрелая и серьезная женщина, и с ней таких фокусов не произойдет!..

Оказалось, произошло – ей нравилось ощущать крепкое мужское тело рядом. Внезапно она поняла, что хочется ей намного большего.

Потому что после Артема у нее так и не было толком никого. Пару раз пробовала… Встречалась с теми, кого посчитала хорошими кандидатами в отцы для Никиты. Один раз даже дошло до секса, после чего Майя резко оборвала отношения. Посчитала себя фригидной, потому что ничего не почувствовала, кроме глубокого недоумения от происходящего.

Сейчас же, рядом с Артемом, от мыслей о фригидности не осталось и следа.

Но все это неправильно, заявила она себе, потому что они уезжают через четыре дня! Вернее, как только выпишут из больницы Орелию... И все это томление, и эти горячие волны, от которых совсем мозги набекрень, и картинки, которые рисовало ее бесстыдное воображение, – из этого все равно ничего не выйдет.

Лишь украденное удовольствие, о котором она серьезно пожалеет, вернувшись в свою Испанию. А еще, ей нужно держаться от него как можно дальше, чтобы снова не заразиться «этим» – тяжелой формой влюбленности в Спасского!

Поэтому Майя решительно отодвинулась, выпутавшись из кольца его рук. Села, порадовавшись тому, что на ней оказалась чужая длинная футболка поверх ее собственного нижнего белья. Повернулась, уставившись на проснувшегося Артема. Черные волосы разметались по подушке, черты лица стали не такими уж и резкими…

Он смотрел на ее. Молчал и улыбался.

– Совсем совесть потерял, Спасский? – спросила она раздраженно. – То, что я согласилась остаться в доме твоих родителей, вовсе не означает, что мы…