Также тут были книги по теории артиллерии и разным расчётам, и всё такое. Вот это интересно, почитаю. Также имелась большая пачка писем. Причитав их я и узнал всю историю жизни Волкова. Ну почти всё. Семья у того большая. Родители, три сестры, две младшие и старшая что уже замужем, и брат, тот тоже младший, шестнадцать лет ему. В гимназии учится. У родителей поместье под Москвой, не большое, но отец хорошо заботится о нём, поэтому имеет неплохой и стабильный доход. Однако не для оплаты шалостей старшего. Также хватало дядюшек и тётушек. Большая семья, как я уже говорил. Вон даже дед с бабушкой живы. В Москве большинство живут, а вот в столице никого, думаю из-за этого Игорь туда и удрал, в училище, от заботы и внимания сбежал. В общем, нормально, нужно будет помирится, и посмотреть за кого я воевать буду. Тут даже фотокарточка была, всей семьи, включая Игоря в новенькой офицерской форме. Родители сидели на стульях с прямыми спинами, а дети стояли вокруг. Видимо, когда направился по назначению, Игорь навестил родных и сделали вот это совместное фото. В будущем поглядим.

Первые три дня у меня шла акклиматизация, я просто ходил по больнице выходя в сад, учился ходить, телом овладевал, координация новая, Волков ниже меня на полголовы был. Мелкий такой живчик. Лицо обычное, русское незапоминающееся, глаза зелёные, шатен. Потом лёгкие занятия пошли. Никаких силовых, сразу в голову отдаёт, лёгкая атлетика, ничего более. Тем более врач тоже не возражал, посмотрев за моими упражнениями. Я по недописанному письму Игоря родным, старательно копировал его почерк, учась писать, используя местную грамматику с её ятями и остальным. Причём этот не простой экзамен я похоже сдал. Ещё в больнице написал письмо родным, не длинное, на пару страничек, тем более я уже знал, что штаб полка отправил сообщение родным Игоря. Тут я успокоил, мол, всё нормально, жив, легко отделался. Ну и так, мелкие новости сообщил, скажем так, отвлекая внимание. Вроде похоже получись, но надо ещё тренироваться. А уже когда я выписался и снял тут комнату в Калише, мне корнет деньги ссудил, пятьдесят рублей, то получил ответное письмо. В общем, обо мне беспокоились, ну и ожидали меня у себя. О том, что мне дали время на излечение, я сообщил. Но пока рано выезжать. Занял у корнета его второе оружие, тот самый «Наган», он на нём учился стрелять, оттого тот такой изношенный, но память, и вот усилив тренировки, голова уже не болела, да и головокружения прекратились, занялся поисками.

Я посетил пограничников, их тут тоже не сильно уважали, мол, под таможенниками, фактически гражданскими ходят, но это другие, я такой херни не показывал. Вежливость и внимание, это наше всё. Пара бутылок польской «Зубровки», местной водки, корзины с закусками, и вопрос решён, того солдатика мне выдали на три дня. Тот в местных казармах проживал. Кстати, я его отблагодарил за спасение. Червонец. Десять рублей выдал. Ну и дальше с утра, когда тот от казарм прибегал, мы и гуляли по городу. А тот всматривался в лица прохожих. Особенно в тех местах где всякая сволота собирается. Сам я эти шесть дней, с момента как покинул больницу, то и дело что занимался зарядкой, пробежками, пока трусцой, нормальный бег рановато, да и делал это на рассвете, когда ещё только рассветало, чтобы не пугать очевидцев. Возвращался на квартиру, мылся и шёл гулять с солдатом. Кормил я же его, деньги утекали, но я не отчаивался, и как показало дальнейшее, не зря.

— Ваше благородие, — подойдя, привлёк к себе внимание солдат. Говорил тот тихо.

— Увидел что? — также тихо поинтересовался я, делая вид что мы с ним совсем даже незнакомы.

Тот был в своей форме, изображал праздношатающегося, увольнительная на кармане, а я делал вид что простой гуляющий, не офицер. Я в гражданском костюме был. При этом документы имелись, мне не сделали новые. Точнее дали справку из канцелярии полка об утере. Пока хватит, а дальше я или свои верну, или новые сделают, там уже сделали запрос чтобы выслали бланк офицерского удостоверения. Надеюсь форму и остальное, что сняли с Игоря, те не уничтожили. Не проблема, возместят, своими жизнями в том числе, но хотелось бы всё же всё вернуть. Особенно шашку артиллериста, оружие, ну и сами документы. Остальное как получится. Как я уже говорил, вместе мы с погранцом не ходили, но держали на виду друг друга, а тут тот сам подошёл, ну и вот привлёк моё внимание.

— Та бричка, что у трактира стоит. Она там была, ваше благородие. Узнал я её, да и оба коня те же. Вон пятно у правого на бабке белое. А вот возницу не узнаю. Может и был, далеко было, да и темнело быстро.

— Понял. Держи, — сунул я тому пять рублей и шепнул. — Свободен. Больше ты мне не нужен.

Тот лишь кивнул, я отучил его козырять мне, когда я в гражданке, и вскоре скрылся. Дело своё тот сделал, оплату честно заработал, так что пошёл прогуливать, увольнительная ещё не закончилась, а я, посмотрев на солнце, до заката ещё часа четыре, обошёл трактир стороной, по соседней улице, и стал наблюдать за бричкой с другой стороны. При этом старался не привлекать внимания. Та недолго простояла, я с интересом изучил того, кто в неё сел, это был парень, для меня прошлого вполне молодой, лет тридцати, с тонкими щегольскими усиками, ну и возница его куда-то повёз. Я же быстро остановил пустой экипаж, повезло мимо проезжал, и велел вознице ехать за бричкой, поясняя тому, что те по ноге мне проехались, и я горел праведным гневом. Слова я подобрал видимо правильные, так как возница тут же стал меня отговаривать. Мой, плохой тот человек, бандит, хотя официально считается директором трактира и зятем довольно обеспеченного купца, только жену и тестя тут в кулаке держит и всем заправляет. В общем, информацию выдал именно ту что я хотел. А из трактира молодчик катил к дому, где и проживал с женой и тестем. Видать ужинать. А что, кормёжка в трактире не нравится?

Я сделал вид, что возница меня уговорил, убедил, расплатился, посмотрел где живёт молодчик, подступы изучил, и проверяясь, направился на место постоя. Нужно подготовится к ночной акции. Тянуть уже нельзя. И так финансы поют романсы, полтора рубля осталось из тех что корнет дал, так ещё пора покинуть Калиш и отправится сначала в Москву, а потом и в Питер. Разрешение на отпуск я в полку получил, как и навестить родных. Там работы очень много ждёт, да и не простая встреча с семьёй тоже слегка волнует и даже нервирует. Сам себе удивляюсь, но всё так и есть. Это в прошлом мире я был волком-одиночкой, а тут есть о ком думать и о ком нужно заботится, пока своей семьёй не обзаведусь. Мой костюм тут конечно привлекал внимание, явно дорогой пошив, столичный портной работал, и материал дорогой и работа. Тут что попроще носили, но ничего другого у меня не было. Не носить же одежду бедняка, что я купил на рынке два дня назад. У Волкова похоже вообще всё такое достаточно дорогое и столичное, тот видимо пытался показать столичной лоск. Что в форме, что в этом костюме. Однако и тот молодчик, я даже не стал запоминать как его зовут, всё тут проходное, тоже был одет заметно дорого и качество. Не местные портные шили, не их уровень. Как ни странно, я в этом разбираться начал, видимо неплохая наблюдательность помогала.

Дождавшись, когда хозяйка уснёт, у неё соседняя комната была, завтра ещё истекает срок аренды комнаты, я оделся и прихватил саквояж, он пустой был, только одежда бедняка, да лёгкая сильно стоптанная обувь. Ничего другого купить не смог, денег не хватало, зато пакетик жгучего перца и табака взял, смешав это всё. Это на случай отхода подготовился. Здание частного дома удалось покинуть без проблем, даже пёс не заворчал в будке, как это делает обычно, ну и дальше покрутившись по ночным улочкам, и посыпая след смесью перца и табака, это чтобы по этим следам не выйти на место моего постоя, в пути переоделся, убрав свой костюм в саквояж, и дрожа, меня била крупная дрожь от холода, быстрым шагом направился к нужному особняку. Сейчас двадцатое мая, днём жарко, а вот ночью пока ещё холодает, а тёплой нормальной одежды у меня не было.

Подкравшись к строению, собаки не было, я в этом ранее убедился, видимо хозяин сам не хочет показывать соседям что имеет ночные дела, а они у него были, потому как у калитки входа во двор стояла та самая бричка, и сидел в ожидании извозчик. Я подкрался к нему со спины и вскочив, успел до вскрика всадить нож в грудь. Удалось это сделать без проблем, тот не успел зашуметь. Дождавшись, когда агония превратится, крепко удерживая тело, и судороги закончатся, не вытаскивая ножа из раны, заперев её таким образом, я оставил возницу сидеть. Как будто задремал. У меня остался ещё один нож, также купленный на рынке. Так себе те, но я их хорошо наточил, и вот так подобравшись к калитке, стал ждать. Возничий не просто так тут ждёт, значит что-то будет. В одну руку «Наган», не хотелось бы шуметь, но пусть будет, в другой нож. Ждать пришлось недолго, уже через пару минут послышались голоса, похоже молодчик не один, и зашумев запором, сначала выглянул один местный. Тот меня не заметил, я лёг на траву под ногами и слился с нею, слишком ночь тёмная, чтобы засечь меня было. Да и одеяния темные. Убедившись, что никого, тот вышел и направился к бричке. Следом ещё двое. В центре вроде тот молодец, директор трактира и зять купца. Вскочив, именно его я отоварил рукояткой «Нагана» по темечку, одновременно ударив ножом второго. В шею, перерубив позвонки. Нож для этого хорош был, тяжёлый. Тот стал заваливаться на спину, а я уже был в прыжке к тому что стоял у брички. Тот шёпотом окликал возницу, а тут шум привлёк его внимание, он начал разворачиваться, да не успел, лишь судорожно вздохнул, когда нож вошёл точно в солнечное сплетение. И этот готов, умер тот почти сразу. Закинув трупы в бричку, сверху молодчика, связав его ремнями, потом и возницу к ним, ну и покатил к выезду из города. Управлять двумя конями было не просто, но я справлялся, и мы смогли выехать из города. Теперь отъедем подальше и можно будет пообщаться.