— Если бы ты не была специалистом по классическим языкам, подобная мысль никогда бы не пришла тебе в голову. Эта твоя теория целиком притянута за уши.

— Нет, это не так. Одиссею понадобилось десять лет, чтобы вернуться домой. Все те острова, что он посетил, все те приключения, что у него были — все они случились здесь, в Карибском бассейне. Ключевой фрагмент текста прямо там, — девушка перевернула распечатку. — Это из девятой песни «Одиссеи». Я буду переводить по ходу чтения.

«Смертоносные течения и воющие ветра унесли нас мимо Китиры [45] на запад. В течение девяти дней нас беспомощно влекло по самому глубокому океану. На десятый день мы достигли земли Пожирателей Лотоса, людей, употреблявших в пищу вкусные плоды, которые, как утверждалось, давали здоровье и исцеляли всевозможные недуги, но ценой потери разума и памяти. На этом пустынном побережье мы нашли воду и смогли насытиться. Как только мы утолили голод и жажду, я отправил на разведку несколько своих людей, двух солдат и бегуна, чтобы посмотреть, кто может здесь жить. Они немедленно отправились на север и нашли Пожирателей Лотоса, которые приняли их с миром и преподнесли им в качестве угощения лотос. Те, кто съел его, излечились от всех своих боевых ранений, но забывали о доме и о своих товарищах и не хотели возвращаться на корабли и даже сообщать о результатах разведки. Все, что они хотели, это остаться с Пожирателями Лотоса и есть сладкие плоды, потерявшись во снах, забыв обо всем. Они горько плакали и стенали, когда я заставил их вернуться со мной. Мне пришлось привязать их к корабельным скамьям».

Эми опустила распечатку.

— Большинство ученых склоны считать, что Китира — это остров у побережья Греции. Но вот в чем загвоздка: в древности Китирой также называли Гибралтарский пролив. Если взглянуть с этой точки зрения, то получается, что корабли Одиссея через Китиру вынесло прямо в Атлантику — самый глубокий океан — по которой они и плыли девять дней на запад, гонимые сильными ветрами и течениями.

— Подожди! Ты хочешь сказать, что у них ушло всего девять дней на то, чтобы пересечь Атлантику?

— В этом нет ничего удивительного. Большинство тропических штормов начинают свой путь юго-западнее островов Зеленого Мыса и заканчивают его в Карибском бассейне. Корабли, попав в такую бурю, мало того, что будут ведомы сильнейшим ветром, так к тому же будут дополнительно подгоняться мощным Экваториальным течением. Это именно тот маршрут, по которому чаще всего и ходили мореплаватели далекого прошлого. При достаточно благоприятных ветрах они могли совершить переход через Атлантику за двадцать дней. Есть множество свидетельств о попавших в шторм кораблях, которые совершили переход всего за неделю — это в том случае, если они выживали, конечно.

Гидеон молчал. Он чувствовал, что сомнения и раздражение раздирают его изнутри.

— Итак, ты оставляешь нас в бедственном положении здесь, на этом пустынном берегу, отказываешься от помощи, ставишь наши жизни под угрозу — и все это ради того, чтобы доказать эту твою нелепую теорию?

Эми нетерпеливо вздохнула.

— Ты что, совсем меня не слушал? Если бы Одиссей пересек Атлантику вместе со штормом, его корабли были бы впоследствии захвачены Карибским круговым течением, которое как раз соединяется с Экваториальным течением. И оно привело бы его прямо сюда, — она немного замешкалась. — Именно этим исследованием я занималась на яхте, прежде чем на нас напали.

— Почему ты скрывала это?

— Потому что боялась именно такой негативной реакции, которую я получаю от тебя сейчас.

Гидеон тряхнул головой. Вся теория Эми казалась ему целиком и полностью притянутой за уши. Он никак не мог заставить себя в нее поверить.

— В «Одиссее» есть кое-что еще, что ты можешь найти более убедительным, — она снова обратилась к распечатке: — «…вкусные плоды, которые, как утверждалось, давали здоровье и исцеляли всевозможные недуги, но ценой потери разума и памяти». Что это тебе напоминает?

— Полагаю, это может быть отсылкой к лекарству, которое мы ищем.

— Вот именно. Можешь ли ты представить более четкое описание снадобья, которое Глинн отправил нас искать?

Гидеон уставился на огонь, размышляя. Он снова начал ощущать усталость — слишком сильную усталость, чтобы сердиться. Если бы все это было правдой, это могло бы стать еще одним доказательством того, что снадобье действительно существовало… и что оно на самом деле могло ему помочь. Гидеона сразу же увлекла и соблазнила привлекательность этой мысли, но он быстро осознал ее глупость и попытался выбросить из головы. Ему придется перестать цепляться за эту ложную надежду, которая, скорее всего, принесет ему только разочарование и горе.

— Еще раз взгляни на карту Форкиса. Следуйте за «рвотой дьявола». Мы именно это и сделали. След пены, берущей свое начало от рифа Хеюпси, естественным образом следовал по круговому течению, которое и доставило нас сюда. Это именно то место, где мы и должны быть — прямо там, где находится следующая подсказка. Прямо там, где Одиссей и его люди высадились три тысячи лет назад.

Гидеон подбросил палку в огонь.

— Когда эта идея впервые пришла тебе в голову?

— Я уже давно была знакома с утверждениями диссидентских ученых. И когда я услышала теорию Глинна о том, что греки достигли Карибского моря, и увидела карту Форкиса, именно тогда в моей памяти начали всплывать некоторые отрывки из «Одиссеи». Вот тогда-то я и взялась за свое исследование всерьез.

Гидеон надолго замолчал, а затем придвинулся поближе к огню.

— Я не говорю, что я купился на это все. Но на данный момент ситуация складывается так, что нам нужно двигаться дальше. Так куда теперь?

— Aquilonius. Необычный латинский термин, означающий «север». Там мы должны найти следующий ключ — самый последний ключ. Мы почти на месте.

— И что это за ключ?

Она указала на страницу. Рисунок на карте показывал местами изогнутый прямоугольник без нижней линии. Латинская надпись гласила: «Trans ultra tortuosum locum».