– Здесь всем нужно на разные планеты, как я поняла. Транспортник будет несколько раз телепортироваться?

– Да, в порядке срочности и важности. Первыми на Эридан высадимся мы, а транспортник полетит дальше. Когда соберемся обратно, нас заберет тот, что будет ближе. Маршруты составляют долго и тщательно, чтобы не гонять космические корабли полупустыми. Плановые рейды разведчиков, исследовательские экспедиции ждут полета на Дарии месяцами. А генерал может выставить своей операции высочайший приоритет и его погрузят на борт, даже если мест нет.

– Понял. Спасибо, капитан Назо.

Тоже встаю, чтобы размяться, а из динамиков раздается протяжный сигнал объявления по громкой связи.

– Внимание! – говорит строгий мужской голос. – Всем пассажирам и членам экипажа пройти в жилой отсек. Код один-один.

– Телепортация, – расшифровывает Публий. – Пойдем, но не беги быстро. Ляжешь в ячейку последним.

Объявление повторяют еще дважды, а потом включают не то сирену, не то звуковое напоминание из трех протяжных гудков. Нас с капитаном подхватывает поток цзы’дарийцев и засасывает в узкое жерло перехода между отсеками. Крепко прижимаю локти к телу и смотрю под ноги, чтобы не столкнуться с кем-нибудь, но военные даже в спешке внимательны и дисциплинированы. Будто по плацу маршируют на учениях, а не собираются расщепить свои тела на атомы и собрать их снова.

От последней мысли живот скучивает спазмом страха. Тело расщепляют, а сознание? Понятно, что потом все возвращается на место и не путается, но что будет с моими духами? Не успеваю спросить их об этом, поток выносит на металлическую лестницу к длинным ярусам спальных ячеек. Поднимаю голову, выглядывая из-за широких спин в черных комбинезонах, и давлюсь кашлем от удивления. Бездна, они раздеваются! Четко, быстро и догола. Перед глазами мельтешат мужские тела, как камни на доске для игры в Шу-Арлит. Черные, еще одетые, и белые, уже голые. Бойцы переговариваются, смеясь, забрасывают одежду в открытые дверцы ячеек и, сверкнув ягодицами, ныряют внутрь, прокатываясь по роликам.

Смущаясь и отворачиваясь ото всех, не замечаю, как поднимаюсь на наш ярус и чуть не врезаюсь в Рэма. Майор уже босиком и в одной рубашке. Увидев меня, он усмехается и дергает за липучки.

– У тебя ненормально большие глаза, Тиберий. Яйца где-то прищемил?

Поперхнувшись ответной колкостью, намертво прилипаю взглядом к рисункам черной тушью на теле Рэма. Орнамент из тонких линий и широких лент начинается на шее, захватывает плечи и спускается по груди под резинку исподнего. Никогда прежде такого не видела.

– Зачем это? – спрашиваю, чуть было не ткнув пальцем в перекрестие линий на предплечье лысого стервятника.

– Ритуальные татуировки гнарошей, – вместо Рэма отвечает у меня за спиной Публий. – Здесь буквально написано, что перед тобой доблестный воин, и не стоит пытаться проверить это в поединке, иначе один из крупнейших кланов назовет тебя врагом. Высшая честь для представителя другой расы.

Гнароши тоже космические наемники. Синекожие и четырехрукие исполины на две головы выше цзы’дарийцев. Что могло произойти, чтобы главе службы безопасности оказали честь? Я разглядывала его привязки вдоль и поперек, но никаких странностей не находила. А тут такой сложный рисунок с глубоким смыслом. Мне бы язык прикусить, но любопытство толкает под руку не хуже демонов:

– Они смываются?

– Нет, только срезаются вместе с кожей, – кривится Рэм и снимает исподнее, а я, не выдержав отворачиваюсь, утыкаясь носом в комбинезон Публия. На любимого мужчину долго стеснялась смотреть без одежды, а массовое раздевание перед телепортацией выше моих сил.

– Ты слишком остро реагируешь, – шипит военврач, – так нельзя.

– Нельзя было брать его сюда, – ворчит Рэм. – Ни опыта, ни подготовки, ни банального соображения, что можно делать, а что нет.

– Майор, разве не в ваших интересах помогать Тиберию справляться с легендой операции? Вместо того чтобы лишний раз провоцировать.

Публий говорит со старшим по званию очень жестко и одновременно дергает меня за плечи, разворачивая обратно. Знаю, что перегнула палку. Мужчины себя так не ведут даже в терме, где купаются одни женщины, но ничего не могу с собой сделать. Лицо под маской пылает жаром, и смотреть могу Рэму только в глаза. Вокруг щелкают замками дверцы ячеек, и суета понемногу стихает. Не стоит вот так торчать у всех на виду, но стервятник не выпустит меня из когтей, пока не насладится триумфом.

– Руководит операцией капитан Вир, а я не обязан нянчиться с нилотами чужих генералов. Если мудрец не может справиться с эмоциями, то лучше вернуть его на Дарию. Подальше от позора на всю галактику. Я терпел этот фарс дома, но всему есть предел, капитан Назо. Нельзя решать важные политические вопросы с грелкой в постели, а другого применения выдающимся способностям Тиберия я не вижу.

Как бы не было обидно, а Рэм прав. Потому и Публий молчит, даже не пытаясь защитить меня. Там, где каждое слово может стать решающим, не существует незаметных мелочей и простительных слабостей. А я дергаюсь, как девчонка, случайно открывшая дверь в мужской душ. Наилий доверяет мне и очень сильно рискует. Неужели сложно запомнить, что я теперь мужчина? Обращаться к Рэму по званию и перестать реагировать на его выпады хотя бы те несколько дней, что мы на Эридане?

– Виноват, майор Рэм, – опускаю взгляд и произношу как клятву: – больше такого не повторится.