Еще одно направление, по которому можно проследить согласованность действия метода и принципа свободы договора в гражданско-правовом регулировании, содержится в ст. 1 ГК Украины, определяющей гражданские отношения как основанные на юридическом равенстве, вольном волеизъявлении, имущественной самостоятельности их участников. Именно это и обусловливает возможность для сторон максимально сосредоточить свои усилия на согласовании условий и положений договора.

Государство сохраняет важное место в системе правового регулирования, поскольку должно предложить и создать те публично-правовые механизмы, которые смогут обеспечить действенность этого принципа. То есть хотя принцип свободы договора рассчитан исключительно на частноправовую сферу, его системное месторасположение в ней не может быть достигнуто без воздействия публично-правовых механизмов. Поэтому роль государства должна стать принципиально иной: не моделью планово-экономических связей, оставляющих договору скудную роль в отношениях между субъектами, но моделью свободного вступления субъектов в договорные правоотношения, которая может быть возможной лишь при контроле за ее обеспечением. В первом случае идет речь о тотальных предписаниях, минимизирующих свободу договора, во втором – об обслуживании максимального проникновения свободы договора в среду оборота имущества. В первую очередь это касается предотвращения процессов монополизации, а в случае деятельности естественных монополистов – контроля за ней. Помимо этого требуется введение законодательных мер охраны и защиты слабой стороны в договорных отношениях.

Чем вообще вызвано то, что стороны прибегают к принципу свободы договора, вследствие чего возникает необходимость всестороннего толкования ст. 6 ГК Украины? Как показывает украинская договорная практика, отнюдь не стремлением детализировать имеющиеся регуляторы или заключить договор, не предусмотренный гражданским законодательством, а желанием по-иному урегулировать свои отношения, нежели они урегулированы в законе. Это объясняется несовершенством предложенных им законодательных механизмов. С совершенствованием норм постепенно может отпасть необходимость в этом проявлении свободы договора. Иными словами, если норма права адекватно реагирует на сложившиеся представления о заключении договора и его условиях, не будет причины для урегулирования в договоре иных подходов. Отсюда, через совершенствование законодательства, лежит путь к приемлемой стандартизации, которой опасаются цивилисты. Пока этот путь для Украины, если и намечен, то весьма слабо. Поэтому принцип свободы договора сохраняет свое существенное значение для сторон, вступающих в договорные правоотношения.

В продолжение предыдущих рассуждений отметим, что высказывания о сворачивании принципа свободы договора, как правило, не резки и категоричны, не вызывают оснований для несогласия (в силу того, что Украина еще не прошла определенный этап «переваривания» этого принципа). Так, говорится о наблюдении за вытеснением принципа свободы договора стандартами справедливости и требованиями публичного порядка [136] с предложением заменить или по крайней мере дополнить этот принцип принципом справедливости договоров [137] . Эти и подобные рассуждения ни в коей мере не выходят за пределы частноправового регулирования. Более того, они прокладывают мосты к другим принципам гражданского права, с которыми, безусловно, должен согласовываться принцип свободы договора.

Вместе с тем современный этап развития украинского общества вряд ли позволяет воспринять эти предложения. Инструментарий, который для зарубежного цивилиста является обыденным и понятным в силу устоявшейся традиции, формировавшейся с помощью судов, для украинского цивилиста и судебной системы страны сыграл бы негативную роль. Есть уверенность в том, что суды в ближайшее время просто не смогут оперировать понятием стандартов справедливости хотя бы потому, что сам принцип справедливости сегодня под большим вопросом, ибо требует от судей, решившихся на его применение, немалой смелости. Это, конечно, связано со многими причинами: и давно назревшей судебной реформой, и уклонением судей от применения этих принципов, требующих глубокой и убедительной аргументации, и желанием избежать в связи с этим отмены решения, а возможно, и более негативных последствий.

Аналогично обстоят дела с требованиями публичного порядка. Несмотря на обилие статей и диссертаций, так или иначе касающихся этого вопроса, все они обыгрывают фактически одну тематику – недействительность сделок, нарушающих публичных порядок (ст. 228 ГК Украины) [138] . В то же время с выяснением сущности подходов к определению этого публичного порядка, сопряженного с воззрениями органов государственной власти на этот вопрос, возникает немало проблем.

Оставляя ту нить рассуждений, которая связывает переход от принципа свободы договора к несколько иным модификациям, перейдем к более привычному разговору о его соотношении с другими принципами, предусмотренными ст. 3 ГК Украины. Хотя каждый из принципов представляет собой отдельный правовой феномен, но по отдельности они не являются самодостаточными. Важно веерное действие всех принципов, положенных в основу подходов к регулированию гражданских имущественных отношений, ибо без равенства всех собственников не может быть свободы договора; без свободы предпринимательской деятельности – значительной части гражданского оборота, который отличается заключением многочисленных договоров; без невмешательства государства в личную сферу жизни человека, непосредственно влияющую на формирование его воли, немыслимо создание пространства, в котором возможно свободно выражать свою волю, проявлять инициативность и вступать в отношения с другими. И, конечно, для всего вышеперечисленного необходимо объединить «три в одном» – добросовестность, разумность и справедливость – как основополагающие начала действий всех субъектов [139] .

Отдавая должное приведенным проявлениям значения принципа свободы договора как утверждающего начала самостоятельного регулирования отношений между свободными и независимыми, равными и инициативными субъектами гражданского права, следует отметить и то, что этот принцип не может быть возведен в абсолют. И дело даже не в его пределах, а в той объективной и обыденной ситуации, когда экономические отношения форматируют правовую оболочку, позволяющую им получать оптимальную отдачу, так, что это значительно сужает понятие принципа свободы договора. Речь идет не об одном-двух случаях или исключениях, а о целевой направленности в иную сторону отдельных пластов договорных отношений – к стандартизации. Это имеет место в таких обширных сферах, как банковская, страховая, биржевая и др. Немало принято и типовых, примерных, модельных договоров при регулировании отношений, участниками которых являются не только органы государственной власти (например, типовой договор аренды имущества, земельного участка и пр.), но и структурные подразделения (филиалы и т. п.), а также дочерние компании крупных корпораций.

Подобные тенденции стали настолько распространены, что послужили причиной для следующих утверждений: «…свобода договора в более сложных общественных и промышленных условиях коллективного общества перестала иметь свою идеалистическую привлекательность. Произошло коренное изменение как в общественной оценке договора, так и в политике законодателя относительно его, и право сегодня во многом препятствует свободе сторон заключать договор по своему усмотрению» [140] . Учитывая, что эти строки были написаны еще за 13 лет до окончания XX столетия, когда в Украине не было тенденций к обновлению гражданского законодательства, можно предположить, что мы до сих пор проходим стадию чрезмерного увлечения теми началами частного права, которые утвердились у нас не так давно. Очевидно, должно пройти время, чтобы, оттолкнувшись от уже устоявшегося принципа свободы договора, перейти к несколько иным подходам, более адекватно отражающим потребности в заключении договоров оперативно, взаимовыгодно и с учетом всех равновоздействующих на стороны регулятивных рычагов. Пока с такими подходами украинские исследователи не соглашаются [141] . Впрочем, полностью поддержать те опасения, которые были высказаны по этому поводу (причем достаточно давно), также нельзя. Так, Л. Стемпняк усмотрел во всеохватывающей типизации договорных отношений полный отказ от принципа свободы договора [142] , однако, думается, не следует так упрощать ситуацию, поскольку видоизменения этого принципа предложено подкреплять другими принципами, о которых шла речь ранее.

Рассмотрим еще несколько аспектов пределов и ограничений принципа свободы договора. Это устоявшееся выражение вообще не подвергается сомнению, хотя обычно говорится о пределах осуществления прав, а не о пределах принципов, так как принцип свободы договора применяется для регулирования осуществления всякого субъективного гражданского права и приобретает различные формы в отношении тех или иных из них. Наличие общих начал пределов их осуществления в ст. 13 ГК Украины не исключает специфики отдельных прав.