На данный момент по земному летоисчислению уже наступил две тысячи пятьсот тридцатый год. На самом деле, когда мы вступили в Межгалактический Союз Всех Рас, было решено следовать общему исчислению времени, где космический час приравнивался в семидесяти двум минутам земного, но на планетах время всегда было местным, и к такому распорядку давно уже привыкли.

За последние пятьсот лет человечество шагнуло далеко вперед, совершив немало технических революций. Одна из них, случившаяся триста лет назад, привела к тому, что началось движение земной коры, сдвинулось несколько пластов, и на Земле начались катаклизмы. Извержения вулканов, наводнения, частые ураганы… Я не знаю, выжили бы мы в таких условиях, ученые до сих пор строят предположения на этот счет, если бы случайно мимо Земли в поисках нового дома для своей расы не пролетал космический корабль дайтурцев.

Дайтурцы мало чем отличались от землян чисто внешне, разве что глаза сияли более насыщенными оттенками, напоминая драгоценные камни, да их голоса звучали мелодично и легко.

А еще они обладали особой силой — могли управлять природой, используя энергию, которую видели и направляли ее в нужное им русло. Дайтурцы нас и спасли, остановив лавину катастроф, что пала на головы землян. Правда, вернуть все в привычное для нас состояние они не смогли, поэтому вместо шести континентов, на Земле появилось восемь, плюс в Тихом океане вспыхнуло множество мелких остров, но климат, как ни странно, остался прежним, привычным.

Используя особый, изобретенный ими же передатчик — голсор, вставляемый в ушную раковину и позволяющий понимать речь любой расы, дайтурцы рассказали свою непростую историю, которую знали наизусть теперь все земляне.

Дайтурцы — древняя и очень развитая раса, живущая больше пятнадцати тысяч лет в галактике под названием Звездный Полет, настолько далекой от нашей, что добираться до нее пришлось бы больше двадцати лет. Дети у них рождались безумно редко, женщин было совсем мало, и дайтурцы постоянно искали расы, которые подходили бы им для продолжения жизни. Раз в сто лет по их исчислению времен (на Земле примерно раз в сто тридцать семь лет), так как дайтурцы считали года по движению сразу нескольких звезд в их галактике, с маленькой планеты, где они жили, отправлялся корабль с теми, кто был избран (и при этом еще и согласен) найти новый дом и навсегда остаться на незнакомой планете.

Дайтурцы обрели его на Земле, а так же помогли росту наших технологий, ускорив технический прогресс и правильно рассчитав его последствия. В последний раз, когда я улетала с Земли, на континентах находились крупные мегаполисы с небоскребами, окруженные зелеными заповедниками. Лесов, конечно, стало меньше, но сам факт, что их удалось сохранить, говорил о многом.

На мой взгляд, дайтурцы сделали еще одну важную вещь — помогли землянам наладить контакт с другими разумными расами. Они поражали многообразием и уровнем развития, и вскоре земляне вступили с ними в дружеский Межгалактический Союз Всех Рас. Были созданы единые для всех законы, установлены военные патрули в случае возникновения опасностей, а для землян появилась возможность осваивать новые планеты даже далеко за пределами Солнечной Системы и основывать там колонии.

— Раз все готовы, через пять минут окончательно выключится защитное поле, сразу стартуйте! — громко возвестила тори Аурика, оторвав от неожиданных воспоминаний.

Все же я скучала по дому. Порой так сильно, что готова была бросить то, к чему так долго шла, и вернуться, невзирая на опасность и предсказуемый финал. Мне не хватало тепла родных, с которыми я так и не рискнула за семь лет разлуки связаться, боясь навлечь на них беду; привычного синего с белыми облаками неба над головой, шепота листьев, через которые бежит легкий ветерок и аромата хвои. Врут люди, когда говорят, что можно забыть то, что так дорого.

Я снова загнала тоску в самую глубину сердца, спрятала на донышке и, наконец, сосредоточилась.

— И помните, как сильно от результатов этого испытания зависит ваше будущее!

Еще бы! Академия, где я училась последний седьмой год, считалась престижной не только на Риндаре, где и располагалось, но и славилось своей подготовкой выпускников к выживанию в экстремальных условиям разных планет в ближайших галактиках. Это было ее основное направление. В Межзвездной Академии Риндара готовили более восьмидесяти специалистов, и шестьдесят из них выходили с кафедры военно-экстремальной подготовки. На планету для обучения в Академии стекалось немало разных инопланетных рас, а временами направлялись на дополнительную подготовку военные самых разных статусов.

Я же предпочла другой факультет, менее популярный и появившийся в Межзвездной Академии Риндара лет тридцать назад — межзвездный биологический дизайн, выбрав из множества направлений в качестве будущей профессии — звездную флористику. От земной профессии она отличалась тем, что включала в себя не только искусство составления букетов, но и создание цветников на любой планете, а в масштабном варианте я могла вырастить сад.

Дисциплин у нас было много. Мы изучали условия разных планет, полезные ископаемые, хищных растений и животных, вели расчеты, разбираясь в тонкостях строительства беседок и садовых украшений, и конечно, проходили обязательный курс по безопасности, в который входила и физическая подготовка учащихся.

И не смотря на то, что данный комплекс занятий был не основным, именно по его результатам нас отправляли на летнюю практику. Оно и понятно. Если студент факультета межзвездного биологического дизайна успешно справляется с испытаниями в условиях, которые будут на предполагаемом месте его практики, то он выживет. Если нет… вариантов имелось немного: отправиться на родную планету и выполнять задание преподавателей там или остаться и работать в оранжереях Академии. Их было больше сотни, каждый год привозили все новые и новые растения, а рук все равно не хватало. Такая работа неплохо оплачивалась, но желающих копаться в земле и следить за размножением, к примеру, аурикуса — кактуса, стреляющегося ядовитыми иголками, от которых лицо опухало, как от укуса пчел с планеты Рошан, находящейся почти на окраине галактики Млечный путь, все равно было немного.