Согласно разведданным, авелиане были поразительно схожи с землянами в культурном и физическом плане; наверняка пилота встречного корабля тоже послали для галочки, и очутись он, как и Дэниел, без связи, на командующего авелианского флота это никак не повлияло бы. Как ни крути, бедная NRGC 984-D очутилась не в том месте не в то время — иначе говоря, попала на ось координат в момент, когда между Землей и Авелией вот-вот разразится битва.

У Дэниела начала болеть рука. Ноги подкашивались. Вскрыв аптечку, он промыл рану на руке и забинтовал. Кровотечение прекратилось, но слабость никуда не делась. По-хорошему, прилечь бы отдохнуть, однако Дэниел пересилил себя. Во-первых, он все равно обречен, а во-вторых, глаз различил вдалеке знакомые очертания построек. Теоретически там, где есть здания, должны быть и разумные существа. Осталось проверить, насколько это предположение верно. Глупо, конечно — какая разница, с кем придется разделить печальную участь, — но выяснить, тем не менее, хотелось.

Сняв громоздкий скафандр и шлем, Дэниел открыл шлюз и выбрался наружу. Планета уже преодолела меридиан. Астронавт мгновенно сориентировался по солнцу. С севера и востока равнину ограничивали подернутые дымкой холмы. Небо на востоке пронзали острые шпили гор. На юге виднелись таинственные строения. Три по форме напоминали пирамиды. Четвертое, что стояло восточней, разительно отличалось от остальных, и напоминало, напоминало…

Дэниел прищурился, вглядываясь в знойное марево. Невероятно, но четвертый силуэт смахивал на… сфинкса!

Горячая согласно справочнику, в действительности NRGC 984-D с ее изнуряющим жаром могла смело претендовать на звание сверхжаркой звезды: через полмили Дэниел изнывал от жажды. Еще через полмили появилось желание бросить все и вернуться. Бедняга постоянно прикладывался к фляге, которую захватил с корабля, делая крошечные глоточки ледяной воды. Впереди четко вырисовывались аналоги пирамид… Хотя кого он обманывает? На горизонте маячили именно пирамиды. Четвертое сооружение — точнее, не сооружение, а статуя, и впрямь оказалось сфинксом.

Едва волоча от жары ноги, Дэниел гадал, не занесло ли его часом в Египет — к равнине Гиза, где великий сфинкс Гармахис охраняет пирамиды Хеопса, Хафра и Микерина, расположенные в земной столице Кафр-эль-Харан. Чем дальше, тем сильней крепла уверенность, что его отбросило на пять тысяч лет назад, в древний Египет, когда пирамиды и сфинкс сияли девственной новизной, ибо здешние конструкции возвели совсем недавно. Пирамиды построили будто вчера, сфинкс и вовсе смотрелся как живой — казалось, он вот-вот вскочит на огромные лапы и бросится навстречу путнику, чтобы поприветствовать его.

Или убить.

А может, третий вариант, самый логичный: ранение и безжалостные лучи стали причиной галлюцинации. Но откуда такая экзотика? Если бредить, то чем-нибудь своим, наболевшим. Почему не представить залитую огнями улицу, где соседствуют игорные и публичные дома, или кристально-чистое озеро, хижину на поросшем деревьями берегу и каноэ на тихой глади волн?.. Как и многие путешественники, Дэниел жаждал забыться в одиночестве и пороке, правда, безуспешно. Но эти образы хотя бы крутились в голове, чего не скажешь о египтологии. Да, он бывал в равнине Гиза, видел пирамиды, сфинкса, читал у Геродота о Хеопсе, Хафре и Микерине. Однако в причудливой смеси приключений, выпавших на его долю, фараоны и усыпальницы не играли ни малейшей роли, а потому пригрезиться просто не могли.

Или могли? Дэниел решил подойти поближе и проверить, хотя здравый смысл советовал прервать опасное путешествие и вернуться на корабль.

Пирамиды вырисовывались все отчетливей, особенно первая, настоящий монолит. В семистах метрах восточнее возвышался сфинкс. Тот, что стоял в Гизе, насчитывал почти пятьдесят восемь метров в длину и двадцать один в высоту, из них десять — расстояние от лба до подбородка. Однако здешний истукан явно превосходил его размерами.

Похоже, сфинкс прочел мысли Дэниела, ибо каменное чудище повернуло голову, и его золотые глаза уставились на путника. Тот оцепенело наблюдал, как исполин поднялся и бросил оценивающий взгляд на разделявшие их пятьдесят метров.

Ноги у Дэниела подкосились, разом нахлынуло все: потеря крови, изнуряющая жара, сомнения, терзавшие его после убийства повстанцев с Деймоса — и он кулем рухнул на землю. Пески задрожали — еще бы, когда по ним скачет такая махина!

Вскоре астронавта накрыла прохладная тень. Небо заслонила огромная голова, золотистые глаза смотрели, не мигая. Исполин нагнулся, разинул гигантские челюсти. Дэниел потянулся за пистолетом, но вдруг обнаружил, что не может шевельнуть правой рукой. Углубившись в недра сознания, он отыскал темную пещеру, заполз туда и зажмурился.