– Без вариантов.

– И никаких версий?
– усмехается Гарик.

– Вообще.

– Даже у меня есть версии!
– цокает он.

Да? Это потому, что ты не внутри нашей реальности. А я внутри, и у меня нет версий.

– Я не трахался с Кариной, - поясняю для него.
– И ни с кем, кроме Аварии.

– Судя по всему, она не столь уверена в этом факте.

Третий час.

Набираю Карину.

– Ммм?
– сонно в трубку.
– Арчи...

– Ничего мне не хочешь объяснить?

Тишина…

– Карина!
– рявкаю я.
– Ты не хочешь мне объяснить клинописи на своей тачке?

– Нет, - холодно.
– Не хочу. Но будь любезен, приведи ее в порядок, Артур.

– Если я узнаю, Карина, что это ты как-то накосячила…

Тишина.

– Лучше скажи мне… сама.

– Что сказать?

– Какого черта Авария расписалась на твоей тачке?!

– Это же твоя жена, - с сарказмом, - Арчи. Спроси у нее сам. Ой… или сбежала? Говорят, ты ищешь ее уже не первую неделю. Скучаешь? Приезжай… согрею, расслаблю.

– Да пошла ты…

– Ах! Ну, поищи еще. Как всё неустойчиво в этом мире, да, Милый? А ты говорил, что ничто не может разрушить «вас». И уж «тем более такая, как» Я!

– Когда это я тебе такое говорил?

Я даже самому себе такого не говорил. Зачем проговаривать очевидное.

Смех. Злой и мстительный.

– За свой базар, Артур, иногда приходится отвечать. И платить. И я хочу, чтобы ты сглотнул свой базар.

– Сука.

– Отдыхай, мальчик.

– Чтобы твоей тачки здесь не было уже с утра. Иначе отправлю этот металлолом на свалку.

Скидываю вызов, с чувством пиная по покрышке.

– Сука!!

– Какие новости?
– присаживается на капот Тери.

– Карина как-то замешана в этом. Как-то очень нехорошо.

– Тогда — всё очевидно, - хмыкает Кипиш.
– Наплела что-то твоей благоверной.

– Нет. Не очевидно. Есть один нюанс. Авария бы никогда не поверила ей. И никому, кроме меня. Она бы выяснила отношения со мной лично.

– Уверен?

– Как в себе.

– Тогда, реально, никаких версий, - ведет пальцем по царапине Гарик.

Мы все зависаем.

Еще раз рассматриваю убитую тачку. Опираясь на стену, сползаю на корточки.

Я не косячил, Авария… С чего ты взяла?

Если ты реально уверена в этом, то я не увижу тебя больше, да. А если увижу, то в таких обстоятельствах, после которых вряд ли выживу. Мне страшно представить, как ты можешь ударить по мне, если вдруг сильно захочешь. Я убью его, Янка, слышишь. Убью. Пожалей нас всех.

Да, и спасибо, что не подожгла хату, всего лишь небольшой разгром. И эти царапины ножом на крыльях, а не на лице этой суки. Потому что я бы...

Открываю ее контакт. Вне сети. Читаю наши переписки. Вернее, мои последние послания в никуда. Сначала оскорбительные и угрожающие, потом просто болючие.

«Не доставлено».

– Чего будешь делать?

– Не знаю… - пытаясь справиться с невыносимо болезненным нытьем в груди, отвечаю я, закрывая глаза.
– У нас развод восьмого.

– Вот и поговорите.

– Она не придет туда сама, Гарик. Нас просто разведут в присутствии ее адвоката.

– Может, хрен с ней?
– жалобно смотрит на меня Кипиш.
– Ты чего так расклеился, дружище? Это ж просто...

– Нет, не просто! Она моя. Буду искать.

– Да где?!

– Попробую попасть на аудиенцию к «бабуле».

– Да не скажет она тебе ничего!
– отмахивается Тери.