— Сделай же что-нибудь, — шиплю я. Лицо Катрана искажается в нерешительности. Мои пальцы сжимают рукоятку ножа.

— Оставайся здесь, — приказывает он. — Не нарушь свое обещание! — Он включает рацию, дает приказ атаковать.

Мелькание фигур, крики, звуки ударов. Я раздваиваюсь: рвусь туда, за ними, чтобы ударить по лордерам, но остаюсь на месте, ужасаясь тому, что происходит, и крепко зажмуриваюсь. Какая от меня польза? Зачем было приводить меня сюда, если мне нельзя ничего делать?

Я заставляю себя открыть глаза. Один из лордеров вырывается, бежит в панике в лес, прямиком туда, где я прячусь. Я принимаю боевую стойку и сбиваю его с ног. Он грохается на землю, и воздух с шумом вылетает из легких. У меня в руке нож и пара секунд, когда я могу воспользоваться им, ударить врага... но я этого не делаю. Он бьет меня по руке, нож падает на землю, а он выхватывает свой. Улыбается.

Потом глухой звук удара — Катран бьет его по затылку. Лордер падает и больше не двигается. На затылке кровь. Катран несется назад, к дому.

Я, пошатываясь, поднимаюсь. В волосах у него красное, много красного. В ушах шумит, перед глазами плывут красные круги, и я, покачиваясь, отступаю назад. Потом кто-то кричит, что все чисто, а я стою и стою, не шевелясь, не в силах открыть глаза или отойти, почти в трансе. Кроваво-красном трансе.

Наконец что-то проникает в мой затуманенный мозг. Крик. Девушка все еще кричит. Зачищенная. Ее «Лево» громко жужжит, и этот звук вгрызается мне в череп.

Ей нужна помощь.

Я борюсь с туманом, заставляю ноги идти сквозь деревья. Фиксирую взгляд на девушке, а не на том, что лежит на земле. Обнимаю ее за плечи.

— Все в порядке. Просто закрой глаза. Не смотри вокруг, мысленно отстранись от всего этого. Дыши глубоко и медленно. Ты можешь.

Ее «Лево» показывает 3.4. Слишком низко.

Она качает головой, глаза широко раскрыты, смотрят, не мигая.

Подходит Тори.

— Ей нужен «эликсир счастья», у них он должен быть!

Мы помогаем девушке войти в дом. Катран хватает врача за горло. Врач, задыхаясь, указывает на шкаф у стены. Затем, повинуясь жесту Катрана, достает из ящика шприц. Отдает Катрану.

— Это незаконно, хотя, думаю, вам наплевать.

Катран поворачивается к девушке, но та вытягивает руки.

— Нет, вы не должны. Нет. — Она защитным жестом прикрывает живот. — Нельзя. Ребенок.

Беременна?

Я смотрю на врача.

— Это убьет ребенка, — говорит он.

Ее «Лево» снова вибрирует.

— 3.2, — говорю я.

Врач пожимает плечами.

— Она все равно умирает. Так какая разница.

Тори сильно бьет его по лицу.

— Ну же, Катран! — кричит она.

— Мы не можем ее заставить. — Катран присаживается на корточки рядом с девушкой, берет за руку. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Глаза у нее широко открыты, в них плещется паника. Она похожа на оленя, который хочет убежать в лес, но попал ногой в капкан.

— Нет. Никаких наркотиков, — говорит она четко.

Катран отдает шприц Тори.

— Она сказала «нет».

Дальше происходит то, что неизбежно должно было произойти. Ее уровень падает еще ниже. Тело конвульсивно выгибается. Она вскрикивает, корчится от боли.

— Дай ей «эликсир счастья»! Ребенок все равно умрет, если она умрет, — кричит Тори.

— Уже слишком поздно, и у нас тут нет ничего более сильного, — говорит врач. — Так намного мучительнее, чем это делаем мы. — Он протягивает руку к шкафу, выдвигает другой ящик и достает еще один шприц. — Введите ей полную дозу вот этого, и все закончится быстро.

— Она сказала — никаких наркотиков, — говорит Катран, с трудом контролируя свой голос.

Я держу ее. Девушка уже ничего не соображает, но лицо ее искажено мучительной болью. Тело выгибается еще последний раз, застывает, потом обмякает.

Умерла.

Тори смотрит на врача, потом на нож в своей руке.

— Позволь мне? — спрашивает она у Катрана. — Медленно.

Катран качает головой и забирает у доктора второй шприц.

— Нет. Дадим ему то, что он использовал на других. — Катран отдает шприц Тори.

Он держит врача, который, когда до него доходит, начинает вырываться.

— Вы не можете! Это убийство!

— А как насчет того, что вы здесь делаете? Как ты это называешь? — рычит Тори.

— Законы придуманы не просто так. Эта... если она беременна, что тогда? Либо умирает от болей во время схваток, либо мы даем наркотики, чтобы остановить боли, и умирает ребенок. Забеременев, она нарушила свой контракт. Нарушители контрактов старше шестнадцати лишаются, согласно закону, данного им второго шанса. Это есть в контракте, который они подписывают!