Шрифт:
– Это еще зачем? – насторожился Алексей.
– Боишься? Ладно, смотри так!
Громила одной рукой оттянул от себя полу ватника, а другой вытащил из внутреннего кармана маленькую темно-синюю книжечку и грязным большим пальцем отогнул обложку. Среди мельтешения иностранных букв была запрессована в прозрачный пластик цветная фотография… самого Алексея!
– Понимаешь, нашел бумажник с канадским паспортом, – при слове «нашел» глаза громилы вспыхнули нечеловеческой честностью. – Вижу: хозяин идет. Хотел вернуть, а ты оказался двойником этого лоха-канадца. Услышал бы от других – ни за что бы не поверил, что такое бывает! Покупай, второго такого случая в жизни не будет.
– Па-а-ап! Пойдем! – потянула за рукав Аленка.
– Сейчас, дочка. Сейчас пойдем… Ну, предположим, я куплю, а зачем мне чужой иностранный паспорт?
– Ты что, не понимаешь?!! Весь мир будет твой – вот зачем!
– И за сколько?
– Рублей двести, не меньше.
– Таких денег у меня нет. Это же месячная зарплата!
– Займи.
– Нет-нет. Не надо.
– Хорошо подумал?
– Не надо.
– Ну, и дурак! Потом жалеть будешь… – явно расстроенный громила отвернулся и, не оглядываясь, стал пробираться в сторону выхода. Кто-то включил на полную громкость магнитофон:
Птичий рынок, он и лает и поетПтичий рынок, покупает, продаетПопугаи, черепахи, пуделяПтичий рынок разлюбезная земля.Птицы в клетке, звери в клетке, а на воле – воронье.Это плач по малолетке, это прошлое мое.Мы кормили в малолетке за решеткой воробья…Небо в клетку – родословная моя…Прошло два года.
По случаю отъезда Алексея на ПМЖ в Израиль коллеги устроили на работе целый банкет.
– Старик! Ты прав! – сказал полупьяный шеф. – Союз рухнул, делать тут нечего. Хочешь, откровенно? Половина из нас, если не больше, с удовольствием бы отсюда смотались. Тебе хорошо, у тебя жена – ракетоноситель. А нам как быть, с нашей родословной? Ну-ка, скажи что-нибудь на идише!
Смущенный Алексей встал со стаканом в руке.
– Спасибо вам, друзья! Я очень тронут таким вашим отношением… Иврит мы с Ритой пока только начали учить. Но я уже попробовал написать на нем стихотворение: Анахну ло осим ксилут, зе ло нахон лагур нам тут…
Никто ничего не понял, но все восторженно захлопали.
Прошел еще год.
Алексей обегал все иммигрантские конторы Тель-Авива, но никто не мог гарантировать ему американскую green-card или канадский landed status.
– У тебя прекрасное гражданство, – поучал его один из «консультантов», – ты можешь совершить путешествие в любую страну мира, кроме некоторых арабских, конечно. Но чтобы жить и, главное, работать за границей, этого недостаточно. Нужны деньги. Много денег.
– Сколько?
– Минимум – тысяч сто.
– Шекелей?
– Долларов!
– Таких денег у меня нет, – сказал Алексей и осекся. Он вспомнил, что однажды уже произносил эту фразу… – Господи! Какой я был дурак!
– Да, эмиграция, как развод: остаешься без квартиры и нет никакой гарантии, что второй брак будет удачнее, – по-своему понял "консультант".
В Канаду по настоянию Риты они все-таки приехали. Следуя примеру предшественников, подали на беженство. Узнали, что такое welfare и food bank. Алексей похудел на 12 килограммов. Несмотря на то, что адвокатша на слушании их дела в совете по беженцам все время ободряюще скалила им свои лошадиные зубы, через полгода пришел отказ. Все накопленное в России и Израиле пришлось отдать другому адвокату, который, напротив, никогда не улыбался. В продлении разрешения на работу им было отказано. Рита нашла в комнате у Аленки марихуану. Скандал получился страшный. Алексей не выдержал, выпил целую бутылку виски, распустил руки. Рита позвонила в полицию. Алексея в наручниках увезли.
Когда его отпустили, он решил не возвращаться к «истеричке-жене» и предавшей его дочери. Стал снимать на двоих с интеллигентным ленинградцем комнату в подвале и работать по ночам «по-черному», то есть за наличные. Когда скопил необходимую сумму, отдал ее переправщику. Тот посадил его в свою машину, повез на юг, перед границей с Америкой свернул на проселок и попросил Алексея перебраться в багажник. На таможне переправщика пригласили в офис и долго там о чем-то расспрашивали. Алексей чуть не задохнулся в раскалившемся на летнем солнце багажнике. Когда багажник наконец открыли, он был даже благодарен уже знакомым наручникам…
– Я бы мог оттягивать вашу депортацию годами, если бы у Алексея было все чисто с полицией. Но теперь, с его криминальным досье, вам нужно поискать кого-нибудь другого. Я в таких делах не специалист, – сказал в первый раз на их памяти улыбнувшийся адвокат.
Когда их привезли в аэропорт и посадили в самолет, Рита неожиданно сказала:
– Мы столько вместе пережили, что я теперь тебя никому не отдам!
И после этих слов судьба перестала их мучить. Депортацию отложили. Потом им присоветовали какую-то только что введенную иммиграционную программу, и по ней они сравнительно дешево получили landed status. А потом как-то незаметно подоспело и гражданство. Алексей поспешил заказать паспорт, чтобы после стольких лет разлуки навестить, наконец, своих престарелых родителей в Москве.