— Он… страшный. Он… как кузнечный пресс, как паровой каток, давящий и неизбежный. Но я не боюсь его. Мне он ничего не сделает. Я… — тут она замолчала, словно задохнулась.

Сглотнула, качнула головой снова, словно отрицая что-то. Они уже были не одни, на танполе появились еще пары, даже жених с невестой решили выйти в круг. Ведущий вещал что-то душещипательное и романтическое. Но так даже лучше, меньше привлекают внимание. Денис ждал.

— Я не боюсь за себя.

— Тогда почему ты не уедешь отсюда? Не начнешь жить нормально?

— Ты не поймешь, — она вдруг замкнулась.

— Так объясни! — не выдержал Денис, видя, что она снова отдаляется.

Она как-то жалобно и с сомнением взглянула на него, словно умоляя не заставлять, пощадить. Но он сейчас ни за что не отступился бы. Не будет пощады.

— Я бы могла сказать, что из-за Ники, — начала она. — И это было бы правдой. Но только отчасти. На самом деле, я принципиально торчу здесь из-за своей непомерной гордыни. Тебе ли не знать, что было у меня в то время на уме…

Денис знал. Помнил ее слова:

— Я хочу достичь чего-то в жизни. Мне нужно многое, чего ты никогда не сможешь дать. И потом… прости, но я не люблю тебя.

Хоть и давно было, а ранили эти слова по-прежнему. Но в глазах Наташи сейчас было сожаление и осознание прошлых ошибок. Отрешаясь от той боли, Дэн прокашлялся и спросил, стараясь, чтобы его слова звучали нейтрально:

— С тех пор что-нибудь изменилось? Или, все осталось по-прежнему?

И как ему отвечать, когда он так лезет в душу… Соврать, ради дурацкой гордости, или признаться… А признаться трудно, стыдно. А не признаться… Так ведь всю оставшуюся жизнь потом каяться.

— Я… — она как-то странно шевельнула бровями, уставившись ему куда-то в шею, и вздохнула. — Я ведь соврала тебе тогда, Дениска.

У него аж руки сжались и глаза зажмурились.

— Что…? В чем ты соврала? — еле смог выдавить через силу.

— Ну… — и жалобно на него взглянула.

— Вот дуууураааа… — прошептал он, качая головй. — Дуууурааа…

— Да, ты прав. Дура-дурой… Сначала думала, нашла. Вот он, богатый муж, уважение, статус. Какое уважение, какой статус?! Проклятие… рабство! Потом еще облили грязью и выбросили, как нашкодившую кошку. Наверное, так мне и надо. В наказание за дурость. Но только я голову не склоню, не дождутся. Я им вечная заноза, пусть видят меня и мою дочь и давятся!

Глаза заблестели, Наташа дышала зло, потом успокоилась:

— Потому я и не уезжаю отсюда.

Вот это уже было похоже на нее прежнюю. Но надо было выяснить, спросил с нажимом:

— И все-таки, почему ты боишься своего бывшего мужа? Он может причинить тебе вред?

Этот разговор всколыхнул женщину. В другое время она бы может, и не сказала, но сейчас в сердцах слова вырвались сами:

— Дурак! Я за тебя боюсь! Он же вокруг меня пустыню создал, а теперь за тебя возьмется, как ты не понимаешь?!

От своего внезапного порыва Наташа смешалась. А ему только это и надо было услышать.

— Посмотри на меня. Вот так. А теперь слушай. Руки у него коротки, за меня браться. И тебя с дочкой я отсюда заберу. Поняла?

Она смотрела на него и не могла поверить, осознать. Тогда Денис чуть заметно улыбнулся и повторил:

— Поняла? Тогда скажи «да».

И ведь сказала.

Не ожидал. Чужак откровенно нарывался. Арсен смотрел, как он танцует с его женщиной, в каком-то каменном оцепенении. Позволить себе чувствовать ядовитую горечь ревности в полной мере просто не мог. Иначе он порвет этого сукина сына голыми руками прямо здесь, на глазах у всех.

Но этого не будет. Не будет.

Он не доставит удовольствия всем тем, кто сейчас смеет бросать любопытные взгляды в его сторону, он просто их всех запомнит. Они пожалеют.

Арсен Гамов обвел взглядом зал.

Так ли это было? Возможно, у него просто был психоз на почве ревности, фрустрация еще никого до добра не доводила, но мужчине казалось, что все на него смотрят и смеются. Как будто было мало того, что женщина, которую он столько лет желал, берег и не приближался, сейчас давала согласие другому.

Тот момент, когда она сказала «да» этому типу, Арсен видел своими глазами. Лучше бы он получил нож в сердце. Мужчина на мгновение прикрыл глаза. Когда открыл, то уже знал, что будет делать.

Прежде всего надо было пройти в зал и сесть на свое место. Не не сразу. Не так быстро, пусть сначала музыка доиграет. А пока нужно кое-что подготовить.

От слов Дениса на душе не стало легче, наоборот, словно все смешалось. В какой-то момент Наташе показалось, что ее подхватывает вихрем, было страшно что-то менять, страшно шагнуть в неизвестность, довериться. Она давно привыкла жить вдвоем с дочкой и полагаться только на себя. А теперь…