Ее всегда можно было попросить о помощи, а ее отношение к мужу было неизменно почтительным.

И рядом – Марианна Пфальц-Нейбургская. Которая приехать не успела, а уже начала давить на мужа.

Испанский двор оценил обеих. И принялся травить немку в меру своих сил, а сил было много.

– Да как вы смеете!

– Я – смею, - спокойно ответствовал дон Хуан. – Вы, сударыня, не выполнили ничего из того, что от вас требовалось. Вы не жена, не мать – и не королева.

– Я – королева Испании!

– Тогда вам стоило бы заботиться об Испании, а не о своих… бедных родственниках.

Удар попал не в бровь, а в глаз. Именно – бедных. Испания, хоть и переживала сейчас не лучшие времена, но все равно была богаче родни Марианны на несколько порядков. И это раздражало женщину.

Что там, у нее не было даже украшений, приличествующих королеве, а драгоценности ее предшественницы Карл давать второй жене отказался. Он слишком любил Марию-Луизу, чтобы теперь…

Не говоря уж о сестре русского государя, которая нагло щеголяла то драгоценными изумрудами, то сапфирами, то рубинами, размером чуть ли не с перепелиное яйцо…*

* в те времена не всегда умели отличать полудрагоценные камни от драгоценных, поэтому часть рубинов или сапфиров, например, оказывалась впоследствии шпинелью, твердость по шкале Мооса это позволяла, прим. авт.

Как это так, у кого-то было, а у нее – не было!?

Да и дон Хуан любил и баловал супругу. Карлос – и тот благоволил противной девке с густо-синими глазами, черными волосами и матовой белой кожей! Внешность – еще один повод позавидовать и разозлиться. Увы, веснушки не пощадили благородную даму. Как ни прячься, но на жарком испанском солнце они высыпали горстями!

– Вы… отвратительны!

– Я не бриллиант, чтобы вы меня любили, - спокойно отбрил дон Хуан. – И заботиться обязан об Испании, а не о вашей многочисленной и голодной родне. Вы меня хорошо поняли, сударыня?

Даже само обращение уже было оскорблением, но что могла сделать Марианна?

– Ненавижу!!!

– Еще один раз Карлос мне пожалуется на супругу – и вы отправитесь в монастырь.

Дон Хуан вышел, а Марианна упала на кушетку, заливаясь слезами злости и ненависти.

Негодяй, мерзавец, подлец!!!

О, он мне за все, за все заплатит!!!

Кровью заплатит!!! А не он – так его дети!

Как это должно выглядеть, Марианна не представляла. Но тут главное желать, а случай обязательно представится.

***

Апраксина чествовали, как героя.

Ее величество Шарлотта лично принимала его во дворце, не слушая никаких отговорок. А Федор Матвеевич старался отказаться.

И некогда, и ему надо идти обратно, и даже – он человек военный, у него и придворного-то платья с собой нет...

Бесполезно.

Фон Ревентлов чуть ли не в ультимативной форме потребовал явления адмирала Апраксина пред светлы очи.

– вы не понимаете, друг мой. Мы уже утратили надежду, ваш приход был подобен чуду. А потому...

А потому – прием у ее величества Матвею был обеспечен.

Королева оказалась симпатичной моложавой женщиной с очаровательной улыбкой и пышными золотистыми волосами, Анна Стюарт, про которую Матвей так же был наслышан – симпатичной леди с приятным тихим голосом. Георг...

Да, Матвей знал, что относится к нему предвзято. Но услышав от Конрада историю про то, как его высочество предлагал сдать столицу...

А как к нему относиться?

Сам Матвей держался бы до последнего, а потом сжег бы город вместе с собой, но не отдал врагу! А этот... одно название, что королевская кровь!

И в кого только пошел?

Кристиан – неглупый, решительный, отважный, царица Ульрика тоже женщина весьма неглупая, просто ей нет необходимости геройствовать, а этот...

Не удался братец.

Впрочем, внешне Матвей этого не показывал.

Мило улыбался, обсуждал то войну, то охоту, флиртовал с дамами – и в результате оказался в постели у симпатичной графини, муж которой был на войне. Почему бы и не улучшить людям породу? К обоюдному удовольствию?

А потом опять в море. Война еще не закончилась.

***

– Сонечка, как же я за них волнуюсь....

Софья Алексеевна посмотрела на царицу Ульяну, в девичестве Ульрику-Элеонору. Давно ли вечерние посиделки вошли у них в обычай?