Отлично: где первая, там и вторая.

Мистер Бергер сунул «Тэсс» под мышку и углубился в работу. Вскоре он увлеченно правил главы LVIII и LIX.

Творил мистер Бергер целую ночь напролет, а когда его сморил сон, бутылка бренди была пуста, а вокруг беспорядочно громоздились книги.

Если честно, мистер Бергер слегка переусердствовал.

Тот короткий период, что последовал за «исправлением» мистером Бергером великих романов и пьес, в хронике Кэкстонской частной библиотеки значится как «Смятение». Нынче это – хрестоматийный урок того, почему подобных экспериментов следует по возможности избегать.

Первый сигнал о том, что случилось нечто ужасное, мистер Гедеон уловил, проходя мимо афиши ливерпульского «Плейхауса» на пути к вокзалу, где собирался сесть на полуденный экспресс. Брату чудесным образом полегчало настолько, что он взбеленился и стал грозиться подать на врачей в суд. Как известно, в таком состоянии не умирают, и потому мистер Гедеон с легкой душой отправился в обратный путь и вдруг обнаружил, что в театре поставлена «Комедия Макбет». Мистер Гедеон даже не сразу понял, о чем идет речь, а затем бросился в ближайший книжный магазин. Здесь он нашел экземпляр «Комедии Макбет» заодно с критическим комментарием, где пьеса характеризовалась как «одна из самых противоречивых произведений позднего Шекспира из-за странного смешения насилия и низкопробного юмора, граничащего с будуарным фарсом».

– Боже правый! – воскликнул мистер Гедеон. – Что он натворил? Похоже, он все перелопатил!

С минуту он напряженно размышлял, припоминая, какие романы и пьесы вызывали у мистера Бергера сомнения или оговорки. Кажется, мистер Бергер сетовал, что концовка ««Повести о двух городах» неизменно вызывала у него слезы. Беглый просмотр книги показал, что в конце Сидни Картона спасает от гильотины аэростат, пилотируемый Алым Первоцветом, а сноска внизу гласила, что впоследствии данное произведение вдохновило баронессу Орци на целый сиквел с одноименным персонажем [21] .

– О нет! – вырвалось у мистера Гедеона.

Затем был Харди.

«Тэсс из рода д’Эрбервиллей» увенчивалась побегом главной героини из тюрьмы (его устроил Энджел Клэр с артелью подрывников). Майкл Хенчардиз из «Мэра Кэстербриджа» жил теперь в увитом плющом и розами коттедже рядом со своей вышедшей замуж падчерицей и разводил певчих птиц. «Джуд Незаметный» заканчивался тем, что Джуд Фоули избег хищных объятий Арабеллы и в своем последнем отчаянном визите к Сью лютой зимой все-таки выжил, после чего они вместе бежали и зажили спокойно и счастливо в Истборне.

– Ну и кошмар, – пробормотал мистер Гедеон, хотя в душе ему и самому милей были концовки мистера Бергера, чем угрюмого Томаса Харди.

Наконец он добрался до «Анны Карениной». Изменение он отыскал не сразу, так как оно было тоньше остальных: удаление вместо дилетантского переписывания. При всей неправомерности деяния мотивацию мистера Бергера можно было понять. Возможно, если бы мистер Гедеон испытывал к кому-нибудь из вверенных ему персонажей аналогичные чувства, он бы и сам дерзнул вмешаться подобным образом. Сложно и счесть, страдания скольких героев, вызванные жестокосердием их авторов, ему приходилось наблюдать (Харди среди них – лишь мелкий эпизод), но первейший свой долг мистер Гедеон и ныне, и присно усматривал в верности книгам.

В общем, какими бы праведными ни считал свои действия мистер Бергер, следовало вернуть все на свои места.

С этой мыслью мистер Гедеон выбежал из книжного магазина и кинулся на вокзал.

Проснулся мистер Бергер в состоянии жесточайшего похмелья. Он не сразу припомнил, где находится, не говоря уж о том, чем он занимался. Во рту пересохло, в голове тяжко пульсировало, а шея и спина немилосердно затекли (сон накрыл его за столом мистера Гедеона). Кое-как заварив чаю, он позавтракал сэндвичем, сжевав от силы четвертушку. Затем в молчаливом ужасе уставился на груду первоизданий, которые истязал накануне. В душе шевельнулась надежда, что он бы не сумел исчиркать все тома, которые попадались ему на глаза: некоторые он вроде бы ставил обратно на полку, беспечно напевая. Но, поди разбери, какие именно он исковеркал, а какие нет.

Тошнотворная слабость не позволяла стоять на ногах, и мистер Бергер, подтянув колени к подбородку, улегся на кушетку и зажмурился. Он уповал, что когда он снова откроет глаза, мир литературы восстановится, а голова перестанет болеть. Не раскаивался он только в том исправлении, которое внес в «Анну Каренину». В данном случае то был истинно труд любви, а не бросовая писанина.

Мистер Бергер задремал. А когда он очнулся, то увидел мистера Гедеона.

Хранитель смотрел на него с гневом и разочарованием. Никакой жалости в его взгляде мистер Бергер, похоже, не заметил.

– Нам нужно объясниться, мистер Бергер, – сурово произнес мистер Гедеон. – Но прежде чем мы приступим к работе, я настоятельно рекомендую вам освежиться.

Мистер Бергер потащился в ванную и умылся холодной водой. Он почистил зубы, причесался и постарался выглядеть презентабельно. Ощущение было как у приговоренного, который старается произвести хорошее впечатление на палача. На обратном пути в гостиную он почуял запах крепкого кофе.

Разумеется, чай бы ему не помог, требовалось что-то покрепче. Мистер Бергер сел напротив мистера Гедеона, который изучал измаранные первоиздания – и надо сказать, что хранитель не разбавлял свою ярость другими эмоциями.